Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 107 – Лилия Тимолаева

Но потом я передумала.

И он не принял новое решение».

Я перевела дыхание.

Ниже буквы становились мельче. Два года назад я явно торопилась.

«Если тебе кажется, что первое согласие оправдывает всё остальное, спроси себя: имеешь ли ты право передумать о собственном прошлом?

Я решила, что имею.

Леонард решил иначе.

Я не знаю, уйду ли от него завтра. Сегодня не смогла. Возможно, через неделю тоже не смогу. Я люблю человека, которого боюсь потерять, и одновременно впервые боюсь, что рядом с ним могу потерять себя.

Поэтому я оставляю это письмо не для того, чтобы приказать тебе бежать.

Если бы хотела приказа, написала бы: “Уходи”.

Я не имею права делать с тобой то же, что сделал он.

Ты должна решить сама».

Я задержала палец на последней строчке.

Ортан по-прежнему ничего не спрашивал.

Я перевернула страницу.

«Грейр знает часть правды.

Он раздражает меня, спорит со всем, что я говорю, и сегодня трижды назвал мой план безрассудным. Именно поэтому я доверила письмо ему.

Если читаешь это, он выполнил обещание.

Скорее всего, ты уже успела на него разозлиться. Я бы разозлилась.

Пожалуйста, не путай его молчание с тем, что делает Леонард. Я запретила Ортану рассказывать наши разговоры, если забуду их полностью. Запретила вытаскивать меня из дома, обращаться к королю и решать, что мне пора уйти, раньше меня самой.

Он был против.

Я настояла.

Знакомая история, правда?

Разница должна проявиться позже.

Если однажды я изменю решение и скажу Ортану это, он обязан услышать нынешнюю меня. Но пакет я оставляю отдельно. Отдать его можно только после фразы, потому что она означает не “я хочу знать”, а “я уже выбрала, чего хочу от собственной жизни”.

Если ты произнесла её сама, значит, я была права хотя бы в одном.

Тебя можно заставить забыть разговор.

Можно убрать день.

Можно сделать так, что ты не вспомнишь человека.

Но нельзя навсегда отнять у тебя дорогу к собственному решению».

Последние строки расплылись перед глазами.

Я моргнула и заставила себя дочитать.

«И ещё.

Не делай Ортана своим спасением.

Если когда-нибудь придёшь к нему, приходи потому, что сама выбрала именно его дом, его помощь или его самого. Не потому, что бежишь от Леонарда.

Мне важно это написать, хотя сейчас мысль о Грейре “как о мужчине” кажется смешной. Если будущая я когда-нибудь покажет ему эту строчку, надеюсь, он не станет слишком доволен собой.

Ты никому не обязана любовью за защиту.

Никому не обязана остаться за то, что тебя отпустили.

Никому не обязана простить за прошлое.

Выбирай каждого человека заново по тому, что он делает, когда твой выбор ему не нравится.

И если однажды сумеешь выйти из двери без того, чтобы кто-то вынес тебя на руках, спрятал, увёз или заставил, сделай для меня одну вещь.

Не оглядывайся из страха.

Оглянись только в том случае, если сама захочешь вернуться».

Под письмом стояла моя подпись.

Агния Кервен.

Не Кросс.

Я долго держала последний лист, не видя букв.

Днём я вышла из ворот Грейров сама.

Ортан стоял там.

Не остановил.

Я оглянулась после поворота.

Не из страха.

Потому что хотела.

И вернулась сегодня по той же причине.

Я опустила письмо на стол.

Ортан смотрел в окно. Он специально отвернулся, пока я читала, чтобы даже выражением лица не вытягивать содержание.

— Там есть про тебя, — сказала я.