Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 88 – Лилия Тимолаева

Я горько усмехнулась.

— Как предусмотрительно.

— Очень.

— И ещё что-то?

Теперь он замолчал дольше.

Я сразу почувствовала.

— Вот оно?

— Да.

— То самое воспоминание?

— Его часть.

— Тогда рассказывай.

— Это уже выходит за обещание о том, что я могу сообщить без твоей фразы.

Я не поверила собственным ушам.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Несколько минут назад говорил, что расскажешь всё, что знаешь.

— Я сказал это слишком широко.

— Удивительно удобное уточнение.

— Согласен.

— И тебя совершенно не смущает, что сейчас ты звучишь ровно как человек, от которого я ушла?

Харса перевела взгляд на Ортана.

Он побледнеть, как Леонард, не мог, но лицо стало жёстче.

— Смущает.

— Недостаточно.

— Возможно.

— У одного из вас было зеркало. У другого теперь есть пакет. И оба объясняют мне, почему я пока не могу получить собственную жизнь.

— Я не говорю, что ты не можешь.

— Тогда отдай.

— Произнеси фразу.

Я ударила ладонью по сиденью.

— Которую не помню!

Ортан подался вперёд, и я сразу отодвинулась. Он остановился, даже не успев протянуть руку.

— Именно поэтому ты её оставила, — сказал он. — Ты хотела, чтобы однажды пришла к ней сама.

— А если никогда не приду?

— Тогда пакет останется закрытым.

— Навсегда?

Ему понадобилась секунда.

— Да.

Ответ оказался хуже, чем я ожидала.

Я повернулась к окну. За стеклом проходили знакомые улицы столицы. Люди спешили по своим делам, везли свёртки, спорили у лавок, перебегали дорогу перед каретой. Они знали, где были вчера. Возможно, забывали слова, лица, незначительные разговоры, но никто не держал часть их жизни в чужом архиве, объясняя, что так было велено несколько лет назад.

— Агния, — начал Ортан.

— Не надо.

Он замолчал.

Я просила именно об этом и всё же почувствовала злость, когда он послушался.

До представительства мы доехали без единого слова.

Карета остановилась во внутреннем дворе. Я вышла первой. Ортан спустился следом, но не подошёл. Харса задержалась возле дверцы, явно размышляя, следует ли идти за мной.

— Я хочу увидеть пакет, — сказала я.

Ортан нахмурился.

— Увидеть можно.

— Сейчас.

— Хорошо.

Он повёл меня не в кабинет, а в нижнюю часть старой крепости, куда раньше я не спускалась. Архив оказался гораздо менее впечатляющим, чем представлялось: несколько длинных комнат, тяжёлые шкафы, полки с коробами, стол писца у стены. Пахло старой бумагой, деревом и сыроватым камнем.

Ортан попросил архивиста выйти.

Тот посмотрел на меня, на Харсу и благоразумно не задал ни одного вопроса.

В дальнем шкафу находился небольшой железный ящик. Ортан снял с шеи ключ, открыл замок, затем отступил.

Внутри лежал свёрток размером с мою ладонь.

Бумага пожелтела, однако печать оставалась целой.

Моя.

Я узнала оттиск с первой секунды.

Взять пакет мне не позволяла тонкая металлическая решётка, закрывавшая внутреннее отделение. На ней был второй замок.

Я посмотрела на Ортана.

— Открой.

— Не могу.

— Ключ у тебя?

— Да.

— Значит, можешь.

— Технически — могу.

— Ты очень вовремя вспомнил человеческую любовь к точным формулировкам.

Он промолчал.

На наружной стороне пакета действительно было что-то написано моим почерком. Большую часть строки закрывала сложенная поверх бумаги узкая полоска плотной кожи, закреплённая так, что снять её можно было только после открытия решётки. Виднелись лишь первые слова: