Книга Бедная родственница, страница 55 – Лина Хост

Элизабет помогли выйти первой. На ступенях её уже ждала горничная. Малькольм, назвав девушку по имени, велел проводить мисс Макгрегор в восточную комнату и проследить, чтобы ей немедленно подали чай и тёплую воду для умывания.

Элизабет обернулась только один раз. Короткий взгляд через плечо — всё тот же прямой, светлый, беззащитно-честный — и она ушла вслед за горничной в глубину дома, лёгкая, тонкая, в своём сером платье, которое так плохо сидело на ней и всё же почему-то запоминалось.

— Пойдём, — сказал Малькольм, кладя широкую ладонь ему на плечо. — Тебя уже ждут.

Эдвин пошёл за ним в кабинет. Брат леди Драммонд уже сидел у окна, поднявшись навстречу при их появлении. И первое, что ударило Эдвина, было раздражение — почти мгновенное, необъяснимо острое.

Молодой. Гораздо моложе, чем он ожидал по письмам и по тому деловитому тону, каким о нём говорили женщины. Не мальчик, разумеется, но всё же слишком юный лицом, слишком свежий, слишком гладкий. В нём не было ни тяжеловесности вдовца, ни солидности человека, давно и прочно устроившего жизнь. Светлые волосы, ясные глаза, хорошая осанка, вежливая открытость манер — всё это почему-то подействовало на Эдвина особенно остро.

Нет. Этот не поймёт.

Не поймёт, что в Элизабет самое ценное не в лице, хотя лицо у неё прелестное, и не в юности, хотя юность её сияла слишком заметно. Он не увидит её сразу. Увидит только скромную девушку без приданого, может быть — удобную жену. Не заметит ни её неожиданной храбрости, ни резкой честности, ни той живой, беспокойной непосредственности, которая делала её опасной для чужого спокойствия и одновременно странно необходимой.

Эдвин поклонился холоднее, чем требовала вежливость.

Малькольм представил их, назвал имена, велел подать вино и, обменявшись с гостем несколькими ничего не значащими фразами о дороге, погоде и самочувствии сестры, наконец усадил обоих. Сам он расположился чуть поодаль, но говорил мало, будто сознательно оставлял пространство для того разговора, который должен был состояться.

Несколько минут ушло на самые обычные любезности. Эдвин отвечал сухо и ровно, чувствуя, как внутри всё упрямо сопротивляется этой беседе. Гость, впрочем, держался безукоризненно. В нём не было ни хвастливой самоуверенности, ни нарочитой робости; он говорил спокойно, слушал внимательно и вообще казался человеком вполне воспитанным.

От этого раздражение только росло.

Наконец молодой человек поставил бокал на стол и после короткой паузы произнёс с осторожной учтивостью:

— Лорд Уинтерботтом, надеюсь, мой вопрос не покажется вам слишком прямым. Леди Драммонд и мистер Кэмпбелл уже говорили мне о мисс Элизабет, но мне бы хотелось услышать о ней от вас. Вы знаете её лучше всех. Какова она?

Вопрос был задан вежливо. Так и следовало спрашивать мужчину, под чьим покровительством находилась девушка. И всё же Эдвин ощутил внутри почти физическое сопротивление, будто его попросили не рассказать, а уступить, передать, отдать в чужие руки то, что он сам ещё не успел толком рассмотреть.

Он поставил локоть на подлокотник кресла, провёл пальцем по виску и ответил не сразу.

— Мисс Макгрегор… — начал он ровно. — Мисс Макгрегор мила, как и всякая хорошо воспитанная юная леди.

Фраза вышла сухой; Эдвин надеялся удержаться в этом тоне до конца. Но уже на следующем предложении холодная выверенность дала трещину.