Книга Чудовища на Полынной улице, страница 130 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

Хлопнула дверь на кухню, и Лупе вздрогнула, а потом хлопнули двери где-то еще. Лупе не выдержала и забормотала:

— Пресвятая Дева Мария, защити нас от зла, от гнева соседей, от страха, что наполняет их сердца. Ты, знающая боль матери, услышь мою мольбу. Обними моего мальчика, убереги его от ненависти, от проклятий, от беды. Умоляю, дай мне силы защитить его. Прошу, пошли нам свет, который укажет путь.

В дверь забарабанили.

— Донья, откройте дверь! Откройте! – крикнула с той стороны донья Лусия.

— Нет! Уходите! – закричала в ответ Лупе. Она бросилась в комнату к Хорхе, прихрамывая на одну ногу – лодыжка еще не до конца зажила.

Хорхе сидел на стуле и смотрел на лист бумаги, который кружил перед ним в воздухе. Она кинулась к сыну, потормошила и обняла его, но он оставался безучастным, будто мысленно витал где-то далеко. Когда он поднял на нее взгляд, ей на мгновение показалось, что на нее смотрит их сосед дон Ренато. Но он пропал месяц назад, и никто его с тех пор не видел. Лупе ахнула и затрясла головой.

— Хорхе, Хорхе, пожалуйста. Не надо так!

— Лупе, Лупе! – кричала из-за двери донья Лусия. – Откройте дверь. Они идут! Вся улица идет сюда! Они думают, что он хочет всем навредить.

Лупе бросилась к входной двери. Руки ее дрожали, она с трудом отодвинула щеколду, впустила соседку и прохрипела:

— Он же просто ребенок! Он не виноват!

Донья Лусия, держа икону, вздрогнула, когда затряслись стены. По ним пробежала дрожь, а свет замерцал. Выпучив глаза, она начала креститься и бормотать молитву. Лупе снова рванула в комнату сына.

— Хорхе! Что ты делаешь?! – крикнула она.

Шторы развевались, хотя окна были закрыты. Бумага кружила в воздухе, заворачиваясь в спираль. Посреди всего этого стоял Хорхе с широко распахнутыми глазами, вытянув руки вперед, будто пытался остановить то, что происходит, но не мог.

— Месть должна быть безупречной, – ясно сказал Хорхе. – Нужно время…

У Лупе от испуга замерло сердце, а Хорхе будто очнулся.

— Мам, я… Почти получилось! Я слишком слабый, но мне нужно победить Тлалока. Еще немного… – забормотал он, захлебываясь воздухом, и стул, на котором он сидел минутой раньше, с треском ударился об стену.

Лупе побледнела.

— Какого Тлалока? О чем ты говоришь? Останови это! – закричала она. – Ты пугаешь людей! Ты пугаешь меня!

Она выглянула в окно и увидела целую толпу. Люди быстро приближались к дому, выкрикивая что-то похожее на «колдовство», «проклятие» и «злой дух».

— Мама? – недоуменно спросил Хорхе, будто только что увидел ее в своей комнате.

— Уходите! Я их не остановлю! – закричала донья Лусия. Она побледнела и держалась за стену, будто стараясь не упасть на пол.

Лупе рванулась к сыну, крепко обняла и прошептала:

— Тише, малыш. Дыши. Мы должны уйти, немедленно!

— Но куда? – удивился он.

— Подальше отсюда. Уйдем через заднюю дверь.

— Да, да, скорее, – запричитала донья Лусия. – Пресвятая Дева Мария, что же такое творится-то?!

Лупе потащила Хорхе в коридор, потом вниз по лестнице. Они поспешно сбежали и выскочили через задний вход в тот же момент, когда толпа с криками ворвалась в главный. Лупе крепко держала сына за руку и, невзирая на боль в лодыжке, бежала так быстро, как могла. Бежала через дворы, которые уже успели ей полюбиться, через улицы, по которым она гуляла еще несколько недель назад. Бежала прочь из города. Хорхе молчал, лишь тяжело дышал, но затем, когда у Лупе кончились силы, а крики за спиной затихли, она прислонилась к стене дома на окраине города и медленно сползла на землю, пытаясь снова не расплакаться.