Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 52 – Анна Сешт

Нахт ждал её там же, в тени акации. Оставшись один, он, уже никого не стесняясь, как следует утолил голод, уничтожив добрую половину всего, что было на столе. Девушка чуть улыбнулась, качая головой, и тут же смутилась, вспомнив его прикосновение. Не предавала ли она этим несмелым поцелуем человека, к которому питала настоящие чувства? Пусть даже безнадёжные чувства, но ведь взаимные… Молодой царевич пришёл к ней тогда, после уже вынесенного приговора, несмотря на все запреты, и старался облегчить её участь как мог. Добился для неё лёгкой смерти, а её тело доверил заботам лучших бальзамировщиков.

Конечно же, никакого будущего у них и быть не могло, тем более теперь. Но это не означало, что нужно вот так бросаться в объятия другого и потакать его симпатии. Хотя с другой стороны – подумаешь? Один лёгкий поцелуй. При дворе не придавали значения и куда более серьёзным вещам, покуда те оставались в тайне. И если Нахт желал таким образом показать Шепсет, что она была живой, по крайней мере, в его глазах, – ему это удалось. Ну а теперь лучше сделать вид, что ничего не произошло.

Когда она подошла, меджай вскинул голову, широко улыбнулся. Улыбка всегда озаряла его необычные зеленовато-золотистые глаза особенным светом – это девушка успела заметить. Она уже отвыкла от такой простой искренности, как рядом с ним или в гарнизоне Усерхата. В конце концов, долгое время её окружали совсем другие люди, среди которых излишняя искренность была скорее недостатком и слабостью.

Присев рядом, жрица молча ослабила повязки, аккуратно промыла раны. Они затягивались довольно быстро и не воспалялись благодаря отменному здоровью молодого воина и – чего уж скромничать – заботам её как целительницы.

Меджай неотрывно смотрел за её работой, и это немного смущало.

— Куда именно мы направимся дальше, как думаешь? – спросил он с преувеличенной беспечностью.

— Не знаю, – призналась Шепсет, не поднимая глаз, но чувствуя на себе его взгляд почти осязаемо. – Мне кажется, мы движемся в верном направлении – ниже по течению Итеру, ведь вряд ли чати решит возвращаться в Уасет. Точнее я сказать не могу. Хэр-Ди тоже лежит дальше на север.

Меджай осторожно накрыл её ладонь своей.

— Тебе тяжело выбирать, я понимаю. Хэр-Ди ведь твой дом.

Шепсет вздрогнула, потом возразила чуть резче, чем собиралась:

— Ты не понимаешь, каково это, разрываться между одним долгом и другим!

— Да, в самом деле? – мрачно усмехнулся Нахт, и ей стало стыдно. Он ведь оставил свой гарнизон, оставил Западный Берег Уасет, где бушевали беспорядки. И всё ради того, чтобы сопровождать её, быть её стражем.

Конечно же, он делал это, прежде всего, ради служения Владыке и восстановления справедливости. Но одно не отменяло другого: он в самом деле поступился долгом, который считал своим, личным, как страж некрополя и соратник своих братьев по оружию.

И ей, видимо, надлежало поступить так же, сосредоточиться сначала на задаче более важной для их расследования, чем её родной культ. Но как успокоить мятущееся сердце, которое буквально разрывалось при мысли о том, что её община падёт жертвой интриг и гнева более могучего храма?

Вот только если она поспешит в Хэр-Ди, Сенедж может успеть сменить тайник – в этом Таа был прав. Сейчас чародей отправился зализывать раны, но он уже прекрасно знал, что его бывшая ученица вернулась и слишком о многом осведомлена. На его месте сама Шепсет в первую очередь бы перенесла тайник в другое место. А ведь там наверняка найдутся драгоценные сведения, которые помогут раскрыть и других участников заговора. Не просто так жрецы Сета показали ей именно Сенеджа из всех врагов Владыки Рамсеса.