Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 53 – Анна Сешт

Следующая мысль заставила девушку похолодеть. Вдруг в тайнике чародея обнаружатся фигурки, изображавшие самого Владыку? Колдовство, ограничивавшее его при жизни и мучившее в посмертии. Вдруг Сенедж попытался сделать с Рамсесом то же, что сделал с самой Шепсет, – разделить его душу на части? Нет, такое вряд ли было под силу даже великому чародею. Одному – уж точно нет. А вот ослабить Владыку – вполне мог, особенно с помощью союзников, среди которых были даже жрецы высшего круга из служителей Амона.

И это вернуло девушку к вопросам, которые она хотела задать Нахту.

— Может, ты не захочешь говорить об этом, но спросить я должна, – тихо начала она, нанося снадобья ему на плечо. Успела в очередной раз порадоваться, что повреждение было не настолько глубоким, чтобы сильно рассечь мышцы и связки. Скоро он уже снова сможет удерживать этой рукой щит в полной мере, как раньше.

— Попробую ответить, – усмехнулся меджай. – Даже не знаю, что же такого ты можешь пожелать обсудить, чтоб я не захотел тебе отвечать.

Шепсет подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

— Госпожу Мутнофрет.

Она буквально увидела тот самый миг, когда он захлопнулся изнутри. Лицо посуровело, взгляд похолодел. Перемена была такой резкой, что девушка даже сморгнула. Голос у него тоже изменился, стал сухим, и слова звучали более отрывисто.

— И что ты хочешь о ней знать?

Девушка как раз закончила с его ранами и отсела чуть дальше, понимая, что сейчас ему совершенно точно будет неприятна её близость.

— Я бы не хотела касаться чего-то слишком для тебя личного, – осторожно проговорила она. – В конце концов, не просто так ты не хотел просить её о помощи, даже когда военачальник Усерхат намекал. Чтобы отправиться в Ипет-Сут, тебе потребовался приказ.

— Я уже говорил тебе: госпожа Мутнофрет никому не помогает просто так. Здесь дело не в личном. Для неё всё происходящее – огромная многослойная игра, в которой она неизменно старается выиграть партию за партией. У неё нет ни друзей, ни близких – никого, кем она не готова была бы пожертвовать, если так будет нужно для следующего хода.

— Но господина чати она назвала своим старинным другом.

— Потому что связь с ним выгодна, и видимо, выгодна даже теперь, когда он многого лишился. Поверь, она охотно заменяет союзников, когда это предпочтительно. Полагаться на неё нельзя. Ни в чём.

В последних словах Шепсет различила плохо скрываемую горечь.

Фигура матери в Кемет была священна. Многие даже в своих гробницах ставили имя матери прежде имени отца. Видеть, как кто-то настолько отвергает собственную мать, было странно, но Шепсет уже успела познакомиться с Мутнофрет и понимала, почему такое могло случиться. Простого тепла в ней было не больше, чем в пригревшейся на солнце змее.

И словно в ответ на её мысли Нахт сказал:

— Своей матерью, пусть и не по крови, я считаю Садех. По крайней мере, именно она занимала в моей жизни это место, – меджай повёл плечами, словно сбрасывая старый груз, и поморщился от боли в ране.

— И всё же она правда очень помогла нам.

— Потому что Таа просил её и, скорее всего, заключил с ней некую сделку в обмен на помощь.

— Но она уже вмешалась в происходящее, – настаивала Шепсет. – Уже рискнула. Значит, она всё-таки с нами на одной стороне?