Книга Рубашка, страница 75 – Николай Куценко

В этот раз служба была немного короче, чем обычно, и Аня решила задержаться и поговорить с отцом Константином – местным батюшкой, посоветоваться, как быть с Настей. Делать еще одну дорогую, а главное, опасную операцию в Швейцарии или нет? Отец Константин, полный и грузный священник с большим животом, благословил Анну и внимательно выслушал:

— Батюшка, мы можем найти на это деньги, но профессор сказал, что это очень опасно… – Аня вытирала полные слез глаза. – Дай еще хуже можно сделать…

— Бог милостив, дочь моя! Но я бы послушал профессора. Он ведь несколько лет этим вопросом занимается.

— Благословите Настю на операцию, отец Константин.

Батюшка задумался, потрогал бороду, затем, повернувшись к образу, перекрестился.

— Я тебе дам адрес одного монастыря, там раньше отец Тихон служил. Благостный человек, посланник Божий.

— Он поможет? – с надеждой посмотрела на батюшку Анна.

— Он уже почил года как два. Но послушник у него есть один, я слышал. Инок или монах… – Отец Константин опять взял паузу. – С ним бы тебе поговорить. Человек, говорят, Богом помазанный…

— Что это значит?

— Пусть он помолится за Настеньку. Да и про операцию спроси у него. Я тебе адрес монастыря дам.

Отец Константин вытащил из кармана помятый листок и простым карандашом начертил несколько строк.

— А теперь иди, мне еще надо исповедника одного принять.

— Спасибо, батюшка. Дай вам Бог…

Из храма Аня поехала на вокзал – покупать билет на ближайший поезд в сторону Архангельска. Утром села в поезд вместе с дочерью. Их провожал Антон, опустошенный и подавленный. Он поцеловал дочку и жену, перекрестил их и, дождавшись, пока поезд тронется в путь, пошел в сторону метро, по дороге прикуривая сигарету. Со стороны бывший директор выглядел худым, согнувшимся и уничтоженным. Его абсолютно пустой и потерянный взгляд говорил о тяжелом душевном состоянии. Выкинув тлеющий бычок, он зашел в метро и исчез в бурном потоке людей.

Поезд приехал в Архангельск к обеду. На вокзале Аню с Настей встретил школьный друг ее отца, дядя Миша, и, усадив их в старую ржавую «Волгу», повез прямиком в монастырь.

На улице шел сильный снег, и скорость держали не больше сорока. Поэтому приехать планировали только поздно вечером. Настя спала. Аня, приобняв ее, молча смотрела в окно. Она никогда не уезжала так далеко от Москвы, тем более на север. И это ее пугало. Вокруг стелилась ровная снежная гладь, похожая на безжизненную пустыню. Иногда попадались отдельные деревья и кусты, а порой и целые острова хвойного леса. Машин по дороге двигалось мало, и Аня все время думала, что с ними случится, если «Волга» вдруг сломается и заглохнет. Кто их отсюда вытащит? И вытащит ли вообще? По дороге встречались деревни, но они были крошечные, от силы домов десять – пятнадцать.

— Дядя Миша, а что, если «Волга» сломается? – не выдержала Аня. – Не занесет нас тут снегом?

— Не сломается, надежная машина. Я на ней уж лет двадцать тут езжу, – ответил седой дядя Миша и хотел было прикурить сигарету «Прима», как вдруг вспомнил про Настю. – А что с ней? С девочкой-то?

— Ножки не ходят. С рождения… – ответила Аня и почувствовала, как к глазам подкатили слезы и стало сложно дышать.

— И не стояла даже?

— Вначале стояла. А потом – перестала.