Книга Офицер строгого режима, страница 130 – Ольга Тимофеева

Сегодня у Любы чемпионат страны. Хочется улыбнуться, но я за нее все равно переживаю.

Она давно к этому шла. И Вася все ей восстановила. Дальше только техника.

Дорога до ледового занимает двадцать минут. Андрюша сначала поет что-то про трактор, потом требует печенье, потом спрашивает, почему Люба умеет кататься, а он нет, потом засыпает за пять минут до приезда.

Классика.

У ледового уже машины, люди, букеты, девочки с чехлами для коньков, родители с нервными лицами. Этот специфический холод у входа, запах льда и кофе из автомата.

— Просыпайся, спортсмен, - будит нашего сына Василиса.

Он спит.

— Что делать будем?

— Илья, бери его на руки. Мы не можем пропустить выступление.

— Согласен.

Беру тяжелого и сонного Андрюху на руки.

И вот так захожу в ледовый. С сыном на руках. С женой рядом. На соревнования к дочери.

Если бы мне кто-то когда-то сказал, что моя жизнь станет такой, я бы не поверил.

Слишком много света для человека, который привык ждать удара из темноты.

У входа вижу Ирину.

Стоит с двумя девочками из своей группы. Собранная, красивая, тонкая. Как всегда. Только теперь в ней меньше прежней острой уверенности, будто мир должен подстроиться под ее линию плеч.

Мы научились общаться без фальши. Ради Любы.

Потому что уже надоело воевать.

— Илья, - кивает она.

— Привет, - подходим к ней.

Она смотрит на Андрюху.

— Растет.

— Есть такое.

Мои бывшая и нынешняя жены здороваются сдержанно друг с другом. И не спорят, но выдерживают границы.

После истории с Любой Ира долго злилась на меня. Но когда Люба встала на коньки и сразу поехала после массажей Василисы, Ира изменила мнение о методах Васи.

Андрюша сонно открывает один глаз.

— Пивет.

— Привет, - Ирина улыбается. Почти мягко.

Василиса рядом со мной выпрямляется и берет меня под локоть.

Я поджимаю губы, чтобы не улыбнуться слишком довольно.

— Ир, если Люба сегодня не возьмет первое место, я тебе ее на каникулы не отпущу, - говорит мне.

— Шантаж детьми запрещён международными конвенциями.

— Жалуйся.

— В управление?

— В спорткомитет.

— Я буду рада, если она займет первое место. Но и за своих девочек я переживаю.

Мы проходим на трибуны.

Люба стоит у борта в теплой куртке, волосы убраны, взгляд сосредоточенный. Уже не та испуганная девочка, которую Денис когда-то нес на руках к моей машине. Не та, что кричала мне: “А если я против?”

Взрослая.

Красивая.

Моя дочь.

Она замечает нас, улыбается и машет. Всем.

Она не сразу приняла Василису. Но когда приняла, тогда перестала злиться, приняла то, что у нас будет ещё ребенок. До сих пор ни с кем не встречается и ждет Дениса. А он уже вот-вот должен вернуться.

И этого я боюсь сильнее всего.

Потому что вроде как дети, а вроде как слишком уж близко дружат.

Начинаются прокаты.

Я, как всегда, перестаю дышать.

Василиса держит мою руку.

Точнее, сначала просто кладет ладонь сверху, а потом, когда Люба выходит на лед, сжимает так, что у меня немеют пальцы.

Молчим.

Люба делает первый заход.

Чисто.

Второй.

Чисто.

Поворот, дорожка, прыжок.

Я физически чувствую каждый ее шаг. Как будто этот лед не под ней, а у меня под кожей. Как будто, если я моргну не вовремя, что-то случится.

Но она летит.

Не идеально гладко - живо.

Собранно.

Свободно.

И в какой-то момент я перестаю видеть баллы, соперниц, судей.