Книга Офицер строгого режима, страница 131 – Ольга Тимофеева

Я вижу только дочь.

Которая снова доверяет своему телу и льду.

А рядом со мной сидит женщина, которая когда-то сказала: быстро вернуть на лед можно, вопрос - на сколько минут. Я хочу вернуть так, чтобы она там осталась.

Она вернула. .

Вот недаром про Василису говорят, что Мудрая. Моя точно. Правда, теперь уже Мудрая, но Муромова.

Когда музыка заканчивается, зал взрывается аплодисментами.

Я встаю вместе со всеми. Василиса достает из пакета мягкую панду и кидает на лед.

— Люба победила! - хлопает в ладоши Андрюха.

Но мы пока знаем только промежуточный результат.

Следим за каждым следующим выступлением и тихо радуемся, когда кто-то выступает хуже.

Когда объявляют первое место, вскакиваем все и обнимаемся.

Девочка Ирины - вторая.

Я смотрю на лед, на дочь, которая закрывает рот руками, потом смеется, потом плачет. У самого глаза жжет.

Вот это, наверное, и есть счастье.

Не что-то глянцевое и вылизанное, а когда твой ребенок стоит на льду после всего, через что прошел, и понимает: получилось.

Не сломалась.

Вернулась.

И победила.

Ирина подходит к нам уже после награждения.

Люба стоит рядом, с медалью, Андрюша пытается ее потрогать, Василиса делает вид, что не плакала, хотя я видел.

— Девочка моя, поздравляю, - Ира обнимает дочь.

— Спасибо, мам.

— Я тобой горжусь, - разворачивается к Василисе. - И вам спасибо. Вы были правы тогда. Я слишком давила. Все время хотела быстрее, выше, сильнее. Мне казалось, если отпустить - она развалится. А она, оказывается, начала собираться, только когда ее перестали дергать.

— Люба сама много сделала.

— Сделала. Но вы ее не сломали в процессе. Это важно.

Ирина вдруг будто собирается с силами.

— Василиса, у меня есть девочка. После травмы. Родители хотят вернуть ее быстро. Очень быстро. Я им сказала, что быстро - не всегда правильно.

Василиса поднимает брови.

— Вы им так сказали?

— Да. Посмотрите ее? Если сможете. Я влезать не буду. Правда.

Василиса смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Как хочет.

Потом на Любу.

Потом обратно на Ирину.

— В принципе, можно.

— Спасибо.

Обычное, человеческое “спасибо”.

— Люба, привет, поздравляю, - подходит к нам Егор. Тот самый, с которым они когда-то катались.

Я бы его за шиворот развернул и пнул. Из-за него травму получила.

— Ну что, снова катаешься?

— Как видишь. Только теперь одна.

— Люба, ты тогда выпала из тренировочного процесса, - вмешивается Ирина, - мы понимали, что это надолго и не могли просто сидеть и ждать.

— Да я понимаю. Быстро нашли замену.

Он неловко пожимает плечами.

— Пока, - Люба кивает Егору и маме, которая его тренирует с другой. - Пап, поехали домой.

— Пока, Ир.

— Обижаешься на него? - идет рядом Люба.

— Дениса я жду уже сколько? И ничего. А этот нашел другую через неделю. Все. Говорить даже о нем не хочу.

Потом едем в кафе.

Андрюша кормит меня картошкой, потому что “папе надо силы”. Люба наконец разрешает себе десерт в честь победы. Вася просто когда-то настояла и уговорила меня, что может сделать с Любой чудо. И это сделала.

Семья - это вообще странная вещь.

Не та картинка, где все всегда согласны.

Не тишина.

Не идеальный порядок.

Семья - это когда было больно, но никто окончательно не ушел.

Когда наговорили лишнего, но потом вернулись и попросили прощения.

Когда дочь перестала бояться, что ее заменят.