Книга Офицер строгого режима, страница 29 – Ольга Тимофеева

Сама себе отрубаю эти виды.

— И чтобы не было разночтений, от поз в сексе, где нагружается плечо, тоже воздержитесь.

— Мммм… Василиса Ярославовна. Режете без ножа, - ухмыляется.

— Ложитесь спать и не мешайте организму восстанавливаться, - серьезно ему говорю и скидываю тейп в сумку. - Завтра не снимайте по возможности. Походите с ним.

Мммм… - по-детски наигранно надувает нижнюю губу. - Я думал, вы мне и завтра перевязку сделаете.

— Это не обязательно. С тейпами можно ходить несколько дней.

— А в душ?

— И в душ можно.

Муромов накидывает на себя футболку.

— Все, до свидания.

— Я вас провожу.

— Тут идти метров пятьдесят .

— На прошлой неделе женщина вышла к соседке в соседний подъезд, а вернулась без телефона и золотой цепочки.

— Соседка ограбила?

— Шпана на улице.

— У нас нет шпаны.

— Да? Я вот лично одного знаю, который разрисовывает стены. И друзья у него явно есть.

— Вы что, моего сына в чем-то обвиняете?

— Нет. Я исключительно ориентируюсь на факты. Между прочим, на прошлой неделе в нашем районе убили человека.

— Муромов, прекратите меня пугать!

— Вы сами хотели доказательств. Идемте, - берет со спинки стула свою толстовку и выключает свет в кухне.

Я обуваюсь. И только Илья тянется за кроссовком, как к нам тут же выходит Граф.

— Я не гулять, Граф.

Но пес так смотрит, что поднимаю руку и глажу его по морде.

— Прогуляйтесь десять минут, вас не убудет, а собаке приятно. Спать будете крепче.

— Ну если, Василиса, составите мне компанию на десять минут, тогда возьму его с собой.

— Ну что, Илья Романович, заступаем на обход района? - шучу, поплотнее кутаясь в его ветровку. Муромов заставил-таки меня ее надеть, чтобы не заболеть.

— Патрулирование, Василис. Обход - это у вас в больнице, со стетоскопом и клизмами. А у нас - охрана общественного порядка. И точнее сказать - патрулирование участка.

— По сути, одно и то же. Только вместо давления и температуры вы проверяете уровень наглости, остатки совести и кому срочно требуется промывка мозга. Нет?

— Зришь в корень, Василиса.

— У нас это называлось бы санацией. Только мы организм изнутри чистим, а вы граждан - снаружи.

— А почему вы тогда, товарищ полицейский, без оружия? Как же защита граждан в моем лице, если на нас нападет стая бешеной шпаны? Или у вас пистолет в спортивках спрятан?

— Мои руки - мое оружие.

— Хочу напомнить, что у тебя больное плечо и его нельзя напрягать.

— У меня ещё есть левая рука, - поднимает ее, - и ноги.

— Ой, ну Джеки Чан, прям, - смеюсь над ним, - или этот…

— Подожди, - Муромов резко останавливается и кладет руку мне на предплечье. Вслушивается.

— Что?

— Пойдем-ка вон туда, - кивает за магазин и сворачивает с освещенной тропинки.

— А что там?

— Что-то происходит.

Прислушиваюсь. Ничего особенного не слышно.

— Там ничего нет.

— Есть.

— Я не вижу.

— Вот у вас чуйка на кончиках пальцев, что там внутри человека. А у меня нутро скрипит, когда не так что-то.

Граф рядом тоже меняется. Больше не виляет хвостом. Шерсть на загривке дыбом, уши торчком. Тихо, почти на ультразвуке, рычит, чуть припадая на переднюю лапу.

И, когда подходим ближе, слышу какой-то разговор на повышенных тонах. И мы туда? Полицейский, врач и собака.

— Илья, это опасно. Там кто-то есть. Давай вызовем полицию.