Книга Офицер строгого режима, страница 33 – Ольга Тимофеева

— Сейчас я вам тейп приклею тонкий, чтобы затянулось к утру. Вы не улыбайтесь тут! А то разойдется.

— Слушаюсь, - все равно улыбается

— Он стукач, - срывается Денис.

— Нет. Он свидетель.

— Который настучал.

— Денис, - продолжает Муромов уже тише, пока я обрабатываю ему губу. - Если человек снял, как ты делаешь глупость, проблема не в нем. Проблема в том, что ты сделал глупость.

— Если бы не он, нас бы никто не увидел.

— Денис, хорошо, давай ты рассудишь. Вот тебе три ситуации сходу.

Я наклеиваю Муромову на губу полоску тейпа, стягивая кожу, и убираю аптечку.

— Значит, по твоей логике, если кто-то вскрыл машину, то виноват дворник, потому что увидел и сообщил куда следует. Если кто-то в магазине вынес товар, виновата кассирша, потому что показала запись с камеры? А если кто-то в подъезде изнасиловал девчонку, то виновата она, потому что кричала и соседей разбудила?

— Это другое.

— Ни хера это не другое, дружок.

— Илья Романович… - одергиваю его от выражений.

— Ой, можно подумать, он у вас не знает слов таких.

Закрываю аптечку и убираю на другой стол, замечаю, как Чайка моя выглядывает осторожно из-за двери и косится на Графа. Ой, трусиха…

Одного до сих пор не понимаю, как она перебралась на тот берег и что бы я делала, если бы не Илья Романович?

— Вообще, Денис, по твоему делу. Вас заснял не тот парнишка, а камеры на здании.

— Но там лиц не видно, а он заснял, где видно, как я убегаю.

— Но он, крыса, реально скинул!

— А ты реально разрисовал стену! - упираюсь руками в стол. - Я тут тебя обеляю, уговариваю, договариваюсь, к чужому ребенку по вечерам хожу, чтобы.... - выдыхаю, - а ты опять лезешь в какую-то…

— Хуйню, - добавляет Муромов.

— Да! - срываюсь и подтверждаю.

Разворачиваюсь и из морозилки достаю мороженое.

— Ты вот не думал же, конечно, что снова можешь попасться на какой-то ерунде, и теперь уже я не знаю, как мне рассчитываться с Ильей Романовичем? - отдаю Муромову упаковку. - Приложите к губе.

У Дениса глаза по пять копеек.

А Муромов, наоборот, ухмыляется, когда слышит это от меня.

— Ну так не покрывайте меня. Я же не просил.

— Я не тебя покрываю, - Муромов прикладывает упаковку мороженого к губе и выглядит даже немного абсурдно. - Я твоей матери шанс даю вытащить тебя без клейма.

Денис хмыкает, как будто познал уже эту жизнь.

— Если всплывет, что я закрыл глаза на Ледовый дворец, меня уволят, - спокойно, но строго говорит Муромов. - Не выговор будет, а с должности уберут. Кто придет вместо меня неизвестно.

Илья Романович с мороженым этим… Большой, серьезный, опасный мужик на моей кухне с пломбиром у лица.

Но все равно у него получается выглядеть брутально.

— Ты и службу мою подставишь. И меня. И мою дочь, может, лишишь единственного шанса ходить нормально и кататься на коньках. Ты сделал, как захотел, а последствия на всех раскидал. Мужчина так не делает.

Денис опускает глаза, как будто Муромову удалось зацепить его этим “мужчина так не делает” сильнее, чем все мои “я сказала”.

— За то, что ушел без разрешения и обманул меня, теперь ты не просто под домашним арестом, Денис - но ещё и без телефона и компьютера, - ставлю ему ультиматум.

— Я вообще свободный человек. Я не обязан сидеть дома, как в тюрьме.

— Свободный человек сначала несет ответственность за свои действия, - Муромов ворочает мороженое другой стороной, - а не бегает ночью с теми, кто отжимает телефон у младшего.