Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 64 – Злата Зорич

— Я поеду, — сказала я, вытирая слёзы. — Но если с вами что-то случится...

— Ничего не случится, — перебила Елена. — Я обещаю. А ты обещай мне одно.

— Что?

— Не бойся. Будь с ним. И не жалей ни о чём. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на страх...

— Обещаю.

Она улыбнулась. И в этой улыбке было всё — и боль, и надежда, и мудрость, и любовь. Всё, что она накопила за свою долгую, трудную жизнь.

— Тогда собирайся, — сказала она, вставая. — Дорога дальняя. А я пока с девочками побуду. Скажу им, что мама уехала по делам. Они поймут. Они у тебя умные.

Я встала, обняла её ещё раз.

— Спасибо, — прошептала я. — За всё.

— Не за что, дочка, — ответила она. — Живи. И будь счастлива. Это и будет лучшая благодарность.

Я стояла на тротуаре напротив старой пятиэтажки, сжимая в руке листок с адресом, который дала мне Елена. Бумага промокла и грозила развалиться, но номер квартиры и так въелся в мою память ещё на вокзале.

Однако я никак не могла сделать последний шаг.

Что я здесь делаю? — снова и снова спрашивала я себя.

Три года разлуки. Три года редких звонков, скупых фраз, осторожных намёков. А теперь я свалилась ему как снег на голову. Бросила центр, детей, Елену — и примчалась на другой конец страны, даже не предупредив его о своём приезде. Просто села в поезд и поехала, как безумная, ведомая только своим разрывающимся сердцем.

А что, если Адиль не будет рад мне?

Мысль эта обожгла. Что я скажу ему? «Я не могла больше ждать»? «Ты назвал меня свой женой, и я решила, что мы теперь связаны навечно...»?

Другая мысль вдруг вонзилась под рёбра острее ножа. Я зажмурилась, пытаясь прогнать её, но она уже пустила корни, разрасталась, душила.

Три долгих года прошло. Он ещё молодой мужчина, здоровый, сильный. У него своя жизнь, своя работа, своя... своя женщина? Пока я восстанавливала центр, растила детей, помогала беглянкам, и верила, верила, что он меня ждёт.

А что, если нет?

Если у него сейчас в этой квартире другая? Молодая, свободная. Та, что не обременена детьми и тяжелым прошлым. Та, что может подарить ему то, чего не могу я — спокойную жизнь без страха и опасности. И без чужого мужа, который охотится за ней, как за дичью...

Я обхватила себя руками, не замечая, что платок промок насквозь, что волосы прилипли к щекам, что холод проник под одежду и добрался до самого сердца. Внутри всё сжалось, превратилось в тугой, болезненный узел.

Я сделала шаг назад, потом ещё один. Может, уйти? Сейчас, пока он меня не увидел. Сесть на первый же поезд и уехать обратно. Сказать себе, что всё это был просто сон.

Но ноги не двигались. Они приросли к мокрому асфальту, к этому серому городу, к этому подъезду, за которым был он.

Я подняла голову, посмотрела на окна третьего этажа. Шторы задёрнуты. Не видно, есть ли свет. Может, он вообще не дома? Может, уехал на неделю, и я буду стоять здесь, как истукан, пока меня не заметят соседи и не вызовут полицию?

Я нервно рассмеялась, представив лицо Адиля, когда ему скажут, что какую-то сумасшедшую женщину задержали у его подъезда.

Потом взяла себя в руки и сделала шаг к дому. Внутри меня горел огонь — тот самый, который разожгла Елена своей историей. Огонь, который не даст мне сдаться. Который заставит меня переступить через страх, через сомнения, через унизительную мысль «а вдруг я не нужна ему».