Онлайн книга «Книга Паучихи»
|
Вилка выпала из дрожащей руки. Мэл прижала ладони к столу, пытаясь унять тремор, и собрала все силы, чтобы ее следующие слова звучали твердо, как правда: — Я в смятении, госпожа. Я не хотела докучать вам своим смятением. Лиловые глаза матушки, подернутые пленкой пережитых лет, пристально рассматривали ее лицо. Под таким взглядом Мэл оставалось быть только честной. Насколько это возможно из соображений безопасности. — Все, что происходит с тобой, принадлежит мне, – медленно проговорила леди Бризанна. – От горя до радости. От ясности до смятения. Я должна знать, что творится у тебя в голове и сердце. Рука перестала дрожать. Мэл взяла вилку, прикоснулась зубьями к еде. — Это всего лишь смятение, – сказала она, глядя в тарелку. – Вы верно сказали – Дом на пороге перемен. Я трепещу. Я хочу быть достойной, но боюсь, что… Приборы в руках матриарха снова застучали мерно. Спокойно. Мэл уловила краем глаза, как матушка подала знак Глетте обновить бокал. — Я решаю, достойна ты или нет. Я давно это решила и не склонна менять своих решений, как тебе известно. Если дело лишь в смятении… – Леди Бризанна снова посмотрела на нее, и хоть Мэл видела перед собой лишь тарелку, она отчетливо ощущала взгляд матери. Матриарх повторила с нажимом: – Если дело лишь в смятении. То перебори его, Малврае. Отсеки своими клинками, отрежь садовыми ножницами, вытрави ядом, сплюнь в огонь. Сделай с этим чувством что хочешь, хоть снова высеки своего раба так, чтобы слышал весь особняк. Но в тебе не должно быть смятения, когда мы сделаем шаг к величию. Это ясно? Мэл моргнула. — Предельно. Госпожа. Она влетела в свои покои уже ближе к ночи, голодная и опустошенная. Слишком много эмоций, слишком много всего, разрывающего на части. Внутри все так бурлило, что она не сразу обратила внимание на дрожащего дэва у своих ног. Уже второй день она истязает его, используя как мебель, давая передохнуть лишь в ночные часы, дабы его стоны не мешали ей спать. И вот сейчас она снова оставила его в таком положении на весь день. Бедолага сидел, уткнувшись лбом в собственные колени. Он пытался приподняться, но выходило плохо. Плечи дрожали, кожа блестела от пота. Жалкое создание. Как поломанная птичка, по глупости залетевшая в темные пещеры Юдоли и не нашедшая выхода. Мэл медленно опустилась на колени рядом с ним. Коснулась плеча, на котором еще багровели следы ее ярости. Теплый, даже горячий. Руки сами потянулись к цепи, которая не давала ему принять удобную позу. Щелчок, цепь отстегнулась от колечка на ошейнике, упала на пол. Дэв со свистом вздохнул, попытался поднять голову, но Мэл не позволила, потянувшись к веревкам, которые связывали его руки. Медленно развязала их. От веревок тоже остались красные следы. Какая чувствительная кожа… Малврае пробежалась по ней холодными пальцами, и дэв вздрогнул. Это она сделала с ним. Заставила страдать. Жрица говорила, что боль может быть удовольствием. Доставляет ли ей удовольствие смотреть на его боль? Нравится ли ему испытывать боль ради нее? Мэл распутала последний узел и положила веревку на диванчик, на котором еще утром царски возлежала, попирая ногой своего дерзкого раба. А сейчас что-то колючее трогало ее изнутри. Это жалость? Необычное чувство. Она потерла ладони друг о друга, чтобы согреть их, а потом погладила плечи и предплечья дэва, пригоняя к затекшим мышцам кровь. Он со стоном разогнул руки, вытягивая их вперед. Дрожащие, скрюченные, потерявшие чувствительность пальцы. Он смотрел на свои ладони, опустив голову, волосы сальными жгутами свисали вниз. Бедная птичка. Он заслужил? Конечно, заслужил, но все же… |