Книга Книга Паучихи, страница 60 – Рика Иволка

— То есть ты… хочешь привести меня в лагерь отщепенцев? К тем, кого отверг собственный народ?

— В место, где тебя примут, – поправил дэв мягким голосом. – Где дадут шанс на новую жизнь.

Шанс на новую жизнь… где ее примут… где ее не убьют и не сдадут… место для таких же, как она… Мэл долго молчала, но потом выпрямилась и расправила плечи.

— Мы уходим.

— На запад?

Малврае замерла на пороге амбара, ровно на границе света и тени. Хоть завеса спасительной тьмы капюшона защищала ее взор, подспудный, глубинный страх перед солнцем все еще щекотал где-то под грудиной. Перешагнуть – значит проявить смелость. Нырнуть в чужие воды. Разъедающую плоть кислоту. Рискнуть.

О, Великая Баладай, надеюсь, в сей час ты смотришь на меня.

— Ты поведешь меня к колдуну. – Мэл глянула через плечо на поникшего дэва. – Раз ты уже бывал у него, значит, знаешь дорогу. И если мне придется каждую минуту, каждый шаг заставлять тебя приказом, я буду это делать. Я буду бить тебя до крови, если придется, я буду выщипывать твои крылья по перышку, я заставлю тебя слушаться так или иначе. И если хоть на миг ты задумаешься над тем, как бы меня обмануть… то ты быстро станешь мне без надобности. – Она снова посмотрела на солнце. – Знаешь, что обычно делают с ненужными вещами, Алактир?

В древних манускриптах Юдоли Пастыря называли не иначе как «Враг-в-золоте», а солнце – его небесным воплощением. Солнце ужасало. Когда Мэл смотрела на него сквозь завесу тьмы, сотканную магией плаща, колени против воли дрожали. Солнце казалось гигантским огненным глазом, и стоит ей вынуть руку на его свет, как та вмиг сгорит. И как люди ходят под ним, не боясь превратиться в угли?

На фоне благородно-пепельных и пыльно-лиловых оттенков ее сородичей кожа дэва выделялась золотистостью, но сейчас, на солнце, она по-настоящему светилась, прямо как золото рабского обруча у него на шее. Красиво. И тепло. Когда Мэл в порыве любопытства тронула руку Алактира, то ощутила тепло. Солнце грело его, не сжигало. Еще один порыв подтолкнул ее поднести широкое запястье дэва к носу и вдохнуть запах.

Алактир был так удивлен, что даже не сопротивлялся.

— Ты что делаешь?

Хм… как необычно… не с чем сравнить… это запах солнца?

Мэл отпустила его руку, и та зависла в воздухе, словно заколдованная. Спустя мгновение дэв спрятал ее за спину.

— Я делаю, что хочу, – бросила Малврае, отворачиваясь.

Объяснять рабу свои желания? Еще чего.

После разговора в амбаре дэв был с ней подчеркнуто холоден и неразговорчив. Малврае это устраивало. Его радостная болтовня и глупые шутки в то время, когда она пребывала в раздумьях, порядком приелись за все недолгое время их пути по наземью. Тишина и послушание стали благостью там, где поселилось отчаяние и глухая ярость.

Падение Дома. Хестин. Дети. Матушка. Мороки. Побег.

Возможно, Баладай хочет испытать ее? Легендарная первая леди Юдоли Галатия, с благословения Богини основавшая их подгорное царство, прежде чем обрела могущество, потеряла всю семью, попала в рабство, но выстояла, освободилась, а потом снова поднялась с самого дна прямо на Паучий трон. Говорят, Релинары вели свой род от Галатии.

Келтран. Жрец с паучьими глазами, красивый послушный мальчик. Один лишь взмах его ресниц открывал врата в План Многих Удовольствий, одна лишь улыбка обещала потустороннее блаженство. Келтран оказался коварной тварью. Если бы Мэл успела влюбиться, то уже оплакивала бы свое сердце. От одной лишь мысли об этом пробирал холодный ужас – как близка она была к полному падению, к смерти! Любовь страшна. То, что едва не случилось с ней, доказывает, какое это мощное оружие в руках хитрецов. Хороший урок, который стоит запомнить и телом и умом.