Книга Старая дева для лорда-дракона, страница 18 – Надин Нойзи

— Я люблю естественное буйство, — ответила я, и в голосе моем прозвучала сталь.

Ирма удивленно подняла брови, но промолчала.

Мы пошли обратно. Рейнар снова оказался чуть позади, и когда тропинка сузилась, я почувствовала его близость — тепло, исходящее от его тела, запах дорогой кожи и еще чего-то неуловимого, древнего, как сам мир.

— Вы хорошо держитесь, леди Анна, — тихо сказал он так, чтобы слышала только я. — Ваш сад прекрасен. Не слушайте никого.

Я повернула голову и встретила его взгляд в сумерках. Глаза его светились — теперь я была уверена — золотым, глубинным светом.

— Спасибо, лорд Рейнар, — ответила я так же тихо.

И мы пошли дальше, а впереди Ирма все щебетала о легендах, о древней крови и о том, как было бы чудесно, если бы эльфы вдруг вышли из Вечного Леса и признали ее своей родственницей.

Я слушала и улыбалась в темноту. Дракон рядом со мной молчал. И в этом молчании было больше понимания, чем во всех словах Ирмы.

Ужин прошел спокойнее обеда — может быть, потому что все устали с дороги, а может, потому что Ирма исчерпала запас столичных сплетен за дневную прогулку. Ели молча, перебрасываясь незначительными фразами о погоде и завтрашних планах. Лорд Корвин клевал носом над тарелкой, Ирма лениво крутила в пальцах бокал с вином, поглядывая на меня с каким-то новым, оценивающим выражением. Рейнар был тих и непроницаем, как скала.

Когда гости разошлись по комнатам, я помедлила у лестницы, прислушиваясь к тишине. Дом вздыхал, потрескивал деревом, впитывая в себя чужих людей. Где-то наверху хлопнула дверь — это Марта заносила последние вещи в комнату Амелии. Я поднялась к себе, чувствуя, как от усталости гудят ноги и ноет спина.

Марта помогла мне раздеться молча — мы обе вымотались за этот день. Я забралась в постель, проваливаясь в сон быстрее, чем успела подумать о завтрашнем дне.

Сон пришел сразу — глубокий, темный, как вода в ночном пруду. Но темнота эта была теплой и живой, и в ней кто-то был.

Я стояла в саду. В моем саду, но неузнаваемо преображенном — деревья светились мягким серебристым светом, трава под ногами переливалась росой, похожей на россыпь мелких звезд, а в воздухе плыл аромат, какого я никогда не чувствовала наяву — сладкий, пряный, чуть дурманящий, от которого кружилась голова и сладко замирало сердце.

На мне была тонкая белая сорочка — та самая, в которой я спала, босая, и ночная прохлада касалась кожи, но не холодила, а ласкала.

— Ты пришла, — голос раздался оттуда, где тени были гуще.

Я обернулась.

Рейнар стоял под старой яблоней, той самой, что цвела у пруда. Но это был не тот Рейнар, что сидел за обеденным столом в строгом камзоле. На нем была только свободная белая рубашка, расстегнутая у ворота, открывающая ключицы и начало широкой груди. Темные волосы падали на лоб, глаза светились золотом — ярко, как два солнца, но смотреть на них не было больно. Они манили.

— Это сон, — сказала я, и голос мой прозвучал странно — молодо, легко, почти кокетливо.

— Сон, — согласился он, делая шаг ко мне. — Но это не значит, что он не настоящий.

Он подошел ближе. Теперь между нами было не больше шага. Я видела, как поднимается и опускается его грудь, чувствовала исходящее от него тепло — жарче, чем обычное человеческое тепло. Горячее. Как от печи, как от солнца, как от...