Книга Любимая женщина офицера, страница 30 – Ира Орлова

Тьфу!

Дешевка в обшарпанном казенном халате. И это он выбрал? На это он променял меня? Серьезно, Егор? На бабу, которая насквозь пропиталась запахом хлорки и йода?

Ему захотелось тихой гавани с запахом больницы? Ну уж нет.

Я заставлю его вытравить этот запах из памяти. Она просто временная. И пора её выбросить в мусорное ведро, где ей и место. Вместе со всеми его иллюзиями.

Смотрю на Егора внимательнее, препарирую взглядом. Да, он изменился.

Огрубел, оброс броней, взгляд стал свинцовым и тяжелым. Но это не отменяет того простого факта, что он — мужик.

А любому мужику, какой бы он ни был контуженный, геройский или поломанный, нужно породистое, достойное тело рядом. Нужно, чтобы другие сворачивали шеи, когда его женщина проходит мимо. Чтобы он чувствовал власть, а не жалость.

Ничего. Я подожду.

Я умею ждать так, как не умеет ни одна зачуханная медсестра. Я столько лет ждала его из мертвых, выгрызая у государства сраные пособия, терпя косые, липкие взгляды. Я выдержала столько дерьма, что эта его минутная слабость по другой бабе — просто мелкая рябь на вонючей воде.

Он мой. Точка. И я верну его. Медленно, ласково, пока он сам не забудет, как звали ту шлюндру, которой он сейчас так отчаянно и бесполезно пытается набрать.

Я всё чаще подтягиваю его к нам с Аней. Методично, как на коротком поводке, сокращая дистанцию до минимума. Делаю это якобы случайно, невзначай. Как будто.  так и должно быть. Как будто не было другой бабы в его пустой башке.

— Пап, смотри!

— Пап, пойдём туда!

И он идёт. Срывается с места, как дрессированный пес по команде, пусть и неохотно, волоча ноги. Пусть в глазах нет того огня, который он, наверное, зажигал для своей госпитальной святоши.

Плевать. Главное — идёт.

Привыкает к упряжке. Смиряется с ролью. Это важно. Это, сука, самое важное сейчас — вдолбить ему в самую подкорку, что он часть этого пазла. Моего пазла. И другого не будет.

Потому что…

Когда он спал я аккуратно выудила его телефон. Пароль он не менял с тех времен. Хватило одного раза подсмотреть через плечо и всё, доступ к его жалкой тайне открыт.

Пара движений пальцами в контактах. Номер этой медсестрички… исправлен. Всего одна цифра в середине, незаметная, малюсенькая ошибка, меняющая всё его будущее. Я ее везде скрыла, удалила и заблокировала.

Теперь пусть звонит. Пусть надрывается до хрипоты. Пусть жмёт на «вызов» до посинения пальцев. Никуда он не дозвонится.

Будет слушать мертвую тишину или «номер не существует», пока в его мозгу не прорастет единственная верная мысль: она сама его заблокировала. Отрезала. Вышвырнула как ненужный хлам.

Я сама построю стену между ними, и эта стена будет называться «молчание». Посмотрим, как долго продержится твоя любовь без единого слова, Егорушка.

Я до мельчайших деталей, до сладкой дрожи в пальцах представила, как эта «святая» там бесится. Сидит в своей обшарпанной, стерильной каморке, пялится в потухший экран и медленно, по капле, сходит с ума от непонимания.

Почему он молчит? Почему испарился? Почему тот, кто клялся в вечной любви, просто выключил её из сети?

И от этой картинки мне наконец-то становится легче. Будто я не просто номер исправила, а по самую рукоять всадила ей нож под ребро. И провернула. Не только ведь мне испытывать эту боль...