Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 12 – Мила Зайн

Только меня внезапно опаляет нещадным жаром!

Настоящий, пожирающий, голодный огонь.

Неужели я горю?

В одну-единственную, остановившуюся секунду я все понимаю.

Его шепот о доверии. Его слова о прощении. Все это было ложью, чтобы усыпить мою бдительность. Чтобы я пришла сюда покорно, как овца. Чтобы не опозорила его еще больше своим сопротивлением.

Мой, теперь уже бывший, муж просто решил избавиться от меня. Сжечь. Уничтожить неудобную, бесплодную, опозоренную жену, которая стала пятном на его репутации. Он не спасал меня от казни. Он просто выбрал другой ее способ. Сделать всё своими собственными руками. Подменить ритуальный огонь на настоящий.

Жар впивается в кожу, платье обращается в пепел за долю секунды. Крик рвется из горла — животный, первобытный вой боли и абсолютного, тотального предательства. Но моя физическая агония лишь слабое эхо того, что творится внутри. Боль от огня ничто по сравнению с болью от его подлости.

Сквозь ревущее пламя, сквозь слезы, которые мгновенно испаряются с ресниц, я вижу только его руки, объятые огнем. Он — чудовище. Мое чудовище. Он солгал. Он шептал о доверии доверие, а принес мне смерть.

В агонии, когда сознание уже почти покидает меня, я вижу это. Моя метка истинности, золотая ветвь на запястье, плавится и сползает с кожи, но не исчезает. Она тянется невидимой, раскаленной нитью к ведьме, стоящей у трона.

Мне кажется, будто вместе с меткой из меня вырывают душу, выворачивая наизнанку, отрывая от тела с хрустом, который слышен только мне.

Мир гаснет.

А потом воцаряется тишина.

Не сразу.

Сначала меня отпускает агония, уступая место недоумению.

Я ничего не чувствую. Ни боли, ни жара. Лишь оглушительное эхо собственного крика в ушах.

Я открываю глаза. Передо мной полыхает ритуальный костер, в центре которого корчится женская фигура.

Моя фигура. Мое тело. Оно горит.

Огонь поглощает светлые волосы, и я вижу, как пламя охватывает руки, которые я столько раз протягивала мужу; дым скрывает лицо, которое он когда-то целовал.

А потом я слышу крик.

Не мой. Другой. Пронзительный, полный животного ужаса и агонии, он вырывается из моего горящего рта. И я узнаю этот голос.

Голос стервы Лиран.

Ведьма. Она там. В моем теле.

Она мечется в пламени, которое предназначалось мне. И в этот миг, глядя, как ее душа воет из моей глотки, я чувствую…

Не ужас. Не сострадание.

Горькое, обжигающее удовлетворение. Я смотрю, как горит моя мучительница в моей собственной плоти, и понимаю, что не могу найти в себе жалости. Мне почти нравится это, и я ужасаюсь той бездне, что открылась в моей душе.

Эта тварь в моем теле! Мучается в огне, который предназначался мне. А я…

Я опускаю взгляд и вижу под собой шелк темно-синего платья. Вижу бледные, незнакомые руки с длинными, ухоженными ногтями. И вижу небольшой округлый, беременный живот, который эти руки судорожно обхватывают.

Я в теле любовницы моего мужа⁈

Я думала, что парю в воздухе, как бестелесный дух, но это не так.

Я чувствую твердость каменных плит под ногами.

Чувствую тяжесть чужого, сильного, здорового тела.

Чувствую, как под ладонями шевелится жизнь — плод предательства, который теперь растет внутри меня.