Книга Лекарка для Викинга, страница 112 – Маргарита Фуаро

— Если ты уйдёшь не туда, тебя поймают до первого камня. Тогда всё зря.

Я сжала деревянный нож Хальвдана.

В ладони он казался смешным.

Детским.

Бесполезным.

И почему-то тяжелее железа.

За стеной кашлянул один из больных детей. Я сразу повернула голову.

Живой.

Пока живой.

Я снова посмотрела на свёрток.

На мешочек Лив.

На нож.

На дверь.

На камни у порога.

Эйрик хотел время.

Хравн хотел суд.

Хакон хотел чистый дом.

Асгейр хотел трещину.

Хальвдан хотел, чтобы взрослые наконец сказали настоящее “нет”.

А я хотела жить.

Просто жить.

Без отсрочек, судов, воды, тинга и чужих рук, решающих, сколько ещё мне разрешено дышать.

Я завязала свёрток.

Туго.

Так, чтобы не развязался на бегу.

— Ночью, — сказала я.

Аста кивнула.

Сигрун тоже.

За дверью стражник переступил с ноги на ногу. В большом доме снова зашумел огонь. Снег бился в крышу мягко, будто пытался замести следы заранее.

Я посмотрела на лечебную кладовую.

На полки.

На чаши.

На чистую ткань.

На место, которое стало моим слишком быстро и слишком дорого.

Потом погасила маленькую лампу у стола.

Если север не хотел дать мне свободу, я собиралась украсть хотя бы попытку.

Ночью Волчий дом дышал тяжело.

Скрипел деревом, кашлял больными, шептал у очага, вздыхал во сне. Где-то плакал ребёнок. Где-то женщина тихо уговаривала его пить. У дальней стены храпел уставший воин. За дверью моей кладовой стражник переступал с ноги на ногу, и каждый его шаг отдавался у меня под рёбрами.

Я сидела на лавке и держала свёрток на коленях.

Мешочек Лив. Нож. Немного хлеба. Фляга. Травы. Нить. Игла. Деревянный нож Хальвдана.

Смешно.

Сбежать из дома ярла с детским деревянным ножом.

Хотя, если честно, другого символа у меня в этом мире и не было. Не меч. Не родовой браслет. Не ключ от собственного дома. Только маленькая вещь мальчика, который просил меня не исчезать.

Я сжала рукоять.

— Ещё можно передумать, — тихо сказала Аста.

Она стояла у двери, прислушиваясь. На плечах тёмный плащ, лицо бледное. Она боялась так сильно, что даже дышала осторожно.

— Можно, — сказала я.

— И?

— Я не передумала.

Она кивнула, но глаза опустила.

Я понимала, что делаю с ней. С Сигрун. С Руной, которая спала в углу, накрытая шерстью, и не знала, что я ухожу. Или делала вид, что спит. С Хальвданом. С детьми в кладовой. С Гудрун, которая утром посмотрит на пустую лавку и поймёт всё раньше остальных.

Я понимала.

И всё равно вставала.

Потому что понимание не отменяло воды у горла.

Снаружи послышался тихий кашель.

Сигрун.

Аста открыла дверь так медленно, что петли почти не скрипнули. Стражника у входа не было.

— Где он? — прошептала я.

— Сигрун сказала, что Бьёрн зовёт его к амбару.

— А Бьёрн правда зовёт?

— Нет.

— Хорошо. Значит, если нас поймают, умрём не только мы.

— Не шути.

— Я не шучу. Я нервно оцениваю последствия.

Аста схватила меня за руку и потянула в тёмный проход.

Мы шли через хозяйственную часть. Мимо бочек, мешков с зерном, подвешенной рыбы, мокрой шерсти, запаха дыма и кислого молока. Дом, который днём казался шумным и огромным, ночью стал живым зверем. Надо было пройти у него под рёбрами и не разбудить.

У очага кто-то шевельнулся.

Мы замерли.

Сердце ударило так громко, что я была уверена: сейчас проснётся весь Храфнс-фьорд.

Но человек только повернулся на другой бок.