Книга Лекарка для Викинга, страница 116 – Маргарита Фуаро

Снег падал между нами.

Аста тихо плакала рядом, но рук не убирала. Бьёрн держал повязку. Раненый хрипел.

Эйрик сделал шаг ближе.

— Я искал тебя.

— Чтобы вернуть?

— Чтобы ты не умерла в снегу.

— Какая разница, где?

Слова вырвались сами.

И повисли между нами так тяжело, что даже Бьёрн отвернулся.

Эйрик побледнел.

Совсем немного.

Но я увидела.

— Разница есть, — сказал он.

— Для тебя.

— Для меня. Для Хальвдана. Для детей в доме. Для тех, кто ещё дышит из-за тебя.

— Опять нужна.

Он сжал челюсть.

— Да. Нужна. И жива. Я не умею сейчас сказать это так, чтобы ты не услышала клетку.

— Тогда не говори.

Он кивнул.

И не сказал.

На этот раз остановился.

Запоздало.

Но остановился.

Раненый вдруг дёрнулся под нашими руками.

— Хравн… — выдохнул он.

Эйрик резко опустился рядом.

— Что?

Мужчина открыл глаза. Не понимал, кто перед ним. Или понимал слишком хорошо.

— Не… к нему… красная… ткань…

— Говори, — приказал Эйрик.

Я наклонилась к раненому.

— Не дави. Он уходит. Пусть скажет сам.

Эйрик посмотрел на меня.

И впервые за эту ночь послушал сразу.

— Что с тканью? — спросила я мягче. — Где она?

Мужчина сглотнул. На губах выступила кровь.

— У Хравна… была… после Рагнхильд…

Эйрик застыл.

Бьёрн поднял голову.

Аста перестала плакать.

— Ты видел? — спросила я.

— Видел… он спрятал… в ящик… под идолом… потом Орм…

Его затрясло.

Я тут же прижала рану сильнее.

— Хватит. Бьёрн, нужна шерсть. Он замерзает. Эйрик, людей. Носилки. Быстро.

Никто не двинулся.

Все стояли, прибитые именем Хравна.

— Быстро! — рявкнула я.

Вот теперь они очнулись.

Один воин побежал вверх. Другой снял плащ. Бьёрн передал мне факел и осторожно подхватил раненого под плечи.

Эйрик всё ещё смотрел на мужчину.

В его лице не было торжества.

Только ужас человека, который наконец увидел, насколько близко к его дому всё это время стояла смерть.

— Он должен жить, — сказал Эйрик.

— Правда? — Я зло посмотрела на него. — А я думала, мы просто любуемся.

Он принял удар молча.

Заслуженно.

Мы наложили новую давящую повязку прямо на снегу. Я заставила раненого пить по капле. Он снова потерял сознание, но дыхание держалось. Носилки сделали из двух жердей и плаща. Плохие носилки. Неровные. Но лучше, чем тащить на руках.

Когда его подняли, я тоже попыталась встать.

И поняла, что ноги не слушаются.

Аста подхватила меня с одной стороны. Эйрик шагнул с другой — и остановился.

Спросил глазами.

Даже сейчас.

Я ненавидела, что заметила.

— Можно, — сказала я хрипло.

Он поддержал меня под локоть.

Осторожно.

Так, будто любое лишнее давление снова превратит помощь в клетку.

Мы пошли вверх.

Медленно.

Снег забивался в следы. Море шумело за спиной. Лодка осталась перевёрнутой на берегу, как глупая мечта, которую я не успела даже толком попробовать.

У середины тропы я остановилась и оглянулась.

Там была свобода.

Не настоящая, наверное. Холодная, голодная, смертельная. Но моя попытка.

Теперь её заносило снегом.

Эйрик тихо сказал:

— Я не спрошу, куда ты хотела идти.

— Потому что знаешь?

— Потому что это был твой выбор.

Я посмотрела на него.

Поздно.

Очень поздно.

Но слово всё равно легло внутрь странным теплом.

— А теперь? — спросила я.

Он посмотрел на носилки, на кровь, на тёмный склон, на дом наверху.

— Теперь ты спасла свидетеля, который может изменить тинг.