Книга Лекарка для Викинга, страница 117 – Маргарита Фуаро

— И снова стала полезной?

Он закрыл глаза на один вдох.

Потом сказал:

— И снова выбрала человека, хотя могла выбрать себя.

Я отвернулась.

Потому что это было ближе к правде, чем мне хотелось.

Наверху уже собирались люди. Факелы. Голоса. Тень Гудрун у двери. Сигрун стояла рядом с ней, лицо непроницаемое. Значит, вернулась. Жива.

У входа в дом появился Хравн.

Спокойный.

Сонный, будто его только разбудили.

Но когда факел осветил раненого на носилках, его лицо изменилось.

Всего на миг.

На один вдох.

Страха хватило.

Я увидела.

Эйрик тоже.

Раненый на носилках вдруг снова открыл глаза. Увидел Хравна и попытался подняться.

— Нет… — прохрипел он. — Не к нему…

Я бросилась к нему.

— Лежать!

Он схватил меня за запястье ледяными пальцами.

И сказал громче, чем прежде:

— Красная ткань… у Хравна.

Теперь услышали все.

Гудрун.

Сигрун.

Бьёрн.

Стражники.

Несколько женщин у двери.

И сам Хравн.

Снег падал на нас белыми хлопьями.

Хравн медленно поднял глаза на Эйрика.

— Бред раненого, — сказал он.

Я посмотрела на кровь на своих руках.

На раненого.

На дом.

На Хравна.

И впервые за много дней почувствовала не только страх.

У нас появился голос.

Слабый, хриплый, окровавленный.

Но живой.

Пока живой.

— Тогда, — сказала я, не отводя взгляда от Хравна, — очень советую ему дожить до утра.

Раненого звали Арни.

Это выяснилось уже после того, как мы внесли его в дом, уложили на лавку в моей кладовой и почти час пытались не дать ему умереть.

До имени было не до имени.

Сначала — кровь.

Потом — холод.

Потом — дыхание, которое то появлялось, то исчезало так тихо, будто Арни сам не был уверен, стоит ли ему оставаться в этом мире.

Он был из людей Свейна. Один из тех, кто вернулся на корабле после стычки. Я вспомнила его только тогда, когда смыла с лица кровь: тёмные волосы, узкий шрам на подбородке, привычка смотреть в сторону двери, как у человека, который давно привык спать вполглаза.

Теперь он лежал на моей лавке, серый, с перевязанным боком, и каждый его вдох был для меня важнее любого тинга.

— Если он умрёт, — сказала я, меняя пропитанную кровью ткань, — Хравн скажет, что я заставила мёртвого лгать.

— Если он выживет, Хравн скажет то же самое, — ответила Тора.

Она сидела рядом, держала чашу с тёплой водой и выглядела так, будто за ночь постарела ещё на десять лет. Хотя, возможно, это я смотрела на всех через собственную усталость.

— Тогда пусть выживет хотя бы из вредности, — сказала я.

Арни не оценил шутку.

Он был без сознания.

У двери стояли двое стражников.

Двое.

Не один, как раньше.

Формально — чтобы охранять свидетеля.

Формально — чтобы никто не ворвался ко мне после камней.

Формально — чтобы Арни не добил тот, кто уже оставил его под лодкой.

Фактически — чтобы я не ушла.

Это даже не скрывали.

Бьёрн стоял у самой двери, скрестив руки на груди. Лицо у него было мрачное, как зимнее море.

— Ты можешь не смотреть так, будто я прямо сейчас вылезу через дымовое отверстие, — сказала я.

— Если бы там прошла твоя голова, я бы смотрел и туда.

— Лестно, что вы так высоко цените мои навыки побега.

— После сегодняшней ночи я ценю их выше, чем хотел бы.

Я затянула повязку.

Арни застонал, но не проснулся.

Хорошо.

Плохо.

Я уже перестала радоваться простым вещам без второго смысла.