Книга Лекарка для Викинга, страница 124 – Маргарита Фуаро

— Не трясите, — сказала я уже в третий раз.

Бьёрн не повернул головы.

— Если скажешь ещё раз, я сам лягу на носилки, чтобы отдохнуть от твоего голоса.

— Ложитесь. Только рану сначала получите убедительную.

— Она всегда такая перед судом? — спросил Свейн.

— Она всегда такая, — ответила Гудрун.

Я хотела съязвить, но ветер ударил в лицо снегом, и слова застряли в зубах.

Внизу остался Волчий дом. Дым из крыши стелился низко, будто дом не хотел отпускать тепло в этот день. У дверей стояли женщины с детьми. Не все пошли к Камню. Больных оставили под присмотром Торы, Асты и Руны. Я хотела остаться с ними. Очень хотела. Но сегодня лечить надо было не жар и не понос.

Сегодня надо было лечить страх.

А страх плохо поддаётся кипячёной воде.

У Камня уже собрались люди.

Свободные мужчины стояли ближе. Женщины — чуть дальше, но не так далеко, чтобы не слышать. Люди Хакона держались отдельной плотной кучей. Ингрид стояла рядом с отцом, в тёмном плаще с меховым воротом. Лицо спокойное, глаза внимательные. Асгейр был у края круга — там, где можно одним шагом оказаться и рядом с братом, и рядом с толпой.

Хравн стоял у Камня.

Конечно.

Чёрный плащ, костяные подвески, волосы убраны назад. Ветер трепал края его одежды, но сам он казался неподвижным. Как ворон на мёртвой ветке.

Когда я подошла, разговоры стихли не сразу.

Это я заметила.

Эйрик тоже, наверное.

Он стоял перед Камнем, чуть в стороне от Хравна. Не у очага, не у двери, не в доме, где его слово гасило шум. Здесь люди пришли не слушать ярла. Здесь они пришли решать, можно ли верить женщине, которую ещё недавно хотели утопить.

Я сжала пальцы так сильно, что деревянный нож Хальвдана под плащом упёрся в бок.

Боль помогла.

Хальвдана здесь не было.

Слава всем возможным богам и санитарным правилам.

Эйрик поднял руку.

На этот раз люди замолчали быстрее.

— Мы собрались у Камня тинга, — сказал он. — Не у воды. Не у двери лекарки. Не с камнями в руках. Здесь говорят словами.

Хравн чуть склонил голову.

— И слушают богов.

— И людей, — ответил Эйрик.

Небольшая пауза.

Хорошо.

Очень маленькое, но хорошо.

Хравн вышел вперёд.

— Люди Храфнс-фьорда, вы знаете, почему мы здесь. В наш дом вошла женщина без рода и без правды. Её звали Лив Торстейндоттир — дочь предателя. Теперь она зовёт себя Варой. С её приходом заболел наследник. С её приходом кровь воинов пролилась в доме. С её приходом дети начали гореть от жара. Один ребёнок умер.

В толпе кто-то всхлипнул.

Фрейдис.

Теперь я знала её имя.

Мать мальчика Олава. Маленького, с веснушками на носу, которого я не смогла удержать.

Она стояла рядом с мужем, закутанная в серый платок. Глаза сухие, лицо пустое. Так выглядит горе, которое уже выплакало воду и оставило только соль.

Хравн не смотрел на неё.

Ему не нужно было.

Он пользовался её болью, как факелом.

— Она говорит о грязной воде, — продолжил он. — Но вода текла здесь до её прихода. Она говорит о чашах, но из этих чаш пили наши отцы. Она говорит о невидимой грязи, но все видят другое: где появляется она, там умирают.

Люди загудели.

Я вдохнула.

Не отвечать сразу.

Гудрун сказала: не бросайся на каждую верёвку, которую тебе кидают. Некоторые уже с петлёй.

Эйрик посмотрел на меня.

Потом на людей.

— Вара будет говорить.

Хравн повернулся к нему.