Онлайн книга «Врачебные хлопоты сударыни-попаданки»
|
— Надежда Прокофьевна?.. Надя?.. — голос заволновался, задрожал. — Вы... Я... Я приоткрыла глаза. Медленно, с огромным трудом, будто веки мои заливал тяжёлый свинец. Уже одно это действие было равносильно подвигу. Передо мной сидел молодой мужчина. В свете горящей свечи его красивое, хоть и бледное лицо было наполнено строгостью и свидетельствовало о благородстве характера, однако выглядело очень уставшим, сильно осунувшимся. — Я Александр Ефимович. Голубев, — уточнил он, глядя с неприкрытой надеждой. — Вы помните меня? Я не ответила. Хотелось припомнить, хоть что-то отыскать в мутной памяти. Но помнила я лишь, как киваю Люде, как делаю вид, что всё хорошо, медленно выхожу из палаты, закрываю за собой дверь и... сползаю по стенке. А за секунду вижу всю прожитую жизнь: в общем-то, хорошую жизнь, насыщенную, полную отчаянной борьбы, побед и поражений. Полную сопереживания, благодарностей и непростых решений. Сорок лет в медицине — чего только ни случалось за это время. Да всё было. Единственное, чего не случилось: вот этого взгляда, с которым Александр Ефимович сейчас смотрел на меня. Так смотрят только на самых любимых и важных людей. На тех, кого очень страшно потерять. И никогда не простишь себе, если такое случится. Я не простила... — Ну? Вспомнили?.. — с надеждой спросил Голубев. Мне хотелось кивнуть, но тогда бы я соврала. Потому мотнула головой отрицательно. Александра Ефимовича это не смутило, хотя и огорчило, наверное. — Понимаю, Надежда Прокофьевна. Это ничего, бывает. Значится, зовут вас Надежда Прокофьевна Суслова. Третьего дня как слегли вы с лёгочным воспалением. Должно быть, готовились усердно к экзаменам и не рассчитали силы. А меж тем холода нынче жестокие. Может, оделись не по погоде, не знаю... — Экзамен?.. Вы сказали экзамен?.. — переспросила я, ничего не понимая. — Совершенно верно, Надежда Прокофьевна. Экзамен. По анатомии. И кроме того ваш труд... О физиологии лимфы... К сожалению, он так и не смог быть представлен коллегии, ведь вы слегли... — Голубев горестно опустил глаза, но тут же поднял их и посмотрел на меня с радостью и теплом: — Но ведь главное, что вы живы, Надежда Прокофьевна. А я знал, знал, что вы поправитесь. Не могло быть иначе... — Вы поможете мне встать?.. — Что? — растерялся Александр Ефимович. — То есть прямо сейчас?.. Но вы же... совсем слабы... — На минутку. Всего на одну минутку. Я хочу посмотреть в окно. — Что ж... Как скажете... Только аккуратно... И сразу обратно в постель. Голубев помог мне подняться. Вместе с ним под руку я пересекла небольшую комнатку. Четыре шага дались с таким трудом, словно я прошагала без перерыва десятки километров. Наконец мы достигли цели и встали. Я дотронулась рукой на широкого белого подоконника, уставилась в окно. За мутноватым стеклом, затянутым лёгким инеем, лежал незнакомый город. Прямо передо мной текла река — тёмная, холодная, с белыми завитками пара над водой. На противоположном берегу теснились старые дома с крутыми крышами, покрытыми снегом. Две тяжёлые старинные башни поднимались над всем, словно стражи. Дальше, за рекой и крышами, в холодном зимнем воздухе сияли белые вершины гор, будто совсем нереальные. Где-то далеко звонил колокол. По мосту медленно ехала повозка. А совсем близко, на ветвях лип, сидели вороны и тяжело перелетали с дерева на дерево. |