Книга Функция: вы, страница 192 – Юлия Домна

Меня коротнуло от ее ассоциативного ряда:

— Но Ариадна… она не умерла. Стефан умер. Она нет!

— Ты в этом уверен?

Да, хотел воскликнуть я. Да! Ведь я слышал ее пульс! Полгода он стекал в эту чертову медицинскую коробку. Я слышал, черт возьми, слышал его – живое сердце за белой пластиковой дверью…

Это называется нулевой функцией,сказал Мару в какой-то прошлой жизни. Простая математика. Дедал минус человек.

Я встал. Внутри все оказалось стеклянным. Я сделал шаг, и оно зазвенело, как башня пустых бокалов на тележке портье. Высокое, нервическое пение стекла – в одном неуклюжем повороте от бездны.

Привет, говорила Ариадна.

(мне все равно)

Извини, говорила Ариадна.

(будет по-твоему)

Хорошо, говорила Ариадна.

(я не хочу)

Не хочу. Не хочу. Не хочу.

(повторяла она снова и снова)

И все ее не хочувдруг вспыхнули, как звезды в ночном небе, и я понял, как много их было, и вдруг увидел между ними связи, контуры, смыслы. Огромные созвездия, которые прежде не хотел замечать.

Я медленно прошелся по кухне. Это был короткий, безысходный путь. Остановившись у кофеварки, я опустил ладони на край столешницы, чтобы почувствовать ее твердость.

— Тот новый… Стопроцентный способ, о котором он хотел рассказать… Что это?

Чужое молчание фонило печалью и жалостью. Наконец Мерит Кречет вздохнула.

— Когда мозг понимает, что телу угрожает опасность, симпатическая нервная система запускает цепочку мощных разноплановых реакций. Организм мобилизует энергетические ресурсы для выполнения одного из сценариев: бить или бежать. Чем смертельнее опасность, тем мощнее реакции и тем исключительнее физиологические возможности, которые открываются для тела. Хольд ставит на то, что ее мозг не так притязателен к качеству жизни, как личность. Впрочем, по его же мнению, вам поможет только самый мощный стимул из всех.

— Он хочет подвергнуть ее смертельной опасности?

— Не ее.

До меня дошло вычесть из двух.

— Ее мозг знает, что сейчас ты ее тело. Он будет защищать тебя, в то время как желания ее личности останутся за скобками. Бей или беги – естественный финал теории. Если это не поможет, Хольд сдастся. Он обещал.

— Это правда поможет?

— Не знаю, – после паузы призналась Мерит Кречет. – Но если ты делаешь это ради нее, а не Хольда, пожалуйста, поговори с Ариадной. Просто… Поговорите, хорошо? Это решение должно быть вашим, а не его.

Я бездумно покачал головой. Поговорить… Мне бы теперь с азами справиться. С простым «взглянуть». Может быть, «назвать по имени». Я больше не понимал, что мне делать. Что было правильно, а что нет. Слова ученой раздавили мой внутренний компас.

— Спасибо. – Я оттолкнулся от тумбы. – Мне было нужно узнать это не от него.

Мерит Кречет кивнула. Я стал собираться. Ученая проводила меня до широкой галереи пассажирских лифтов.

— Хольд не плохой человек, – сказала она вместо прощания. – Он просто не на своем месте.

— Не сомневаюсь, – кивнул я закрывающимся дверям.

В голове было пусто, ни мыслей, ни тяжести. Я приложил ладонь к стене. Снова твердое. Снова реальное, гудящее десятком пролетающих этажей. Если Ариадна ощущала себя так все время, неудивительно, что она сносила нас с безразличием воды. Это было целительное равнодушие.

Они ждали меня на улице, недалеко от входа. Я слышал спор, приглушенный ветром и срывавшийся на взвинченное «нет», на яростное «но», на «или это прекратишь ты, или я!». Ариадна стояла спиной и молчала. Потом замолчали все.