Книга Город звериного стиля, страница 79 – Ольга Апреликова

— Масленица.

В деревне, где располагалась научная база, тоже гуляли. На берегу догорало чучело, дым стелился над редкими домиками, народ расходился, дети перекидывались снежками. Где-то далеко играли на гармошке. В доме, к которому они подъехали, тоже было весело, многолюдно, и через минуту они уже оказались за столом перед башней блинов, и Галька уже утащила один, шмякнула на него ложку сметаны, а потом полила смородинным вареньем. Полюбовалась, свернула в трубочку и вилкой и ножом стала аккуратненько уничтожать.

Как тепло с людьми! Светло и жарко. И как хорошо, что до них самих никому особо дела нет, только: «А-а, Мурашата пещерные с дедушкой приехали! Те самые, да-да, те самые! Добро пожаловать!» – и веселые тетки подсовывают новые стопки блинов и рыбные пироги:

— Кушайте, ребятки! Отъедайтесь за пещеру-то, там небось горные не накормят!

— А и предложат, дак хоть кусочек съешь – все живое забудешь! Сметанки вот еще к блинам, а то, может, холодца с солеными огурчиками?

Дед сидел на другом конце стола с товарищами, смеялся, что-то рассказывал и казался в сто раз моложе. Эти седые дядьки вели себя совершенно так же, как ребята из Клуба. Что они там плели, Мур бы послушал, но не разобрать. Поэтому, осоловев от еды, он, чтобы не уснуть, вытащил такую же осоловевшую Гальку из-за стола. Сперва они помогли добродушным теткам менять тарелки и таскать чайники, потом вывалились из духоты в снежную крепость двора – дорожки были глубиной Гальке по плечи.

Они вышли на улицу. Смеркалось, пахло зимой, и мир опять показался синим, волшебным, с золотыми мандаринками далеких редких фонарей. Вокруг горы – и небо вроде бы немного ближе. Спустились к белой, в темных разводьях реке, остановились у жаркого, все еще мерцающего углями черного пятна костра, где сожгли Масленицу.

— Тэли атыл паси^[28], – что-то непонятное сказала Галька.

— Что?

— Говорю, зимним запахом пахнет.

И правда, глядя на снежные отвалы дороги высотой метра в два, на ненарушимый толстый лед на реке, в весну не верилось. Мур оглянулся: горы в лесной шубе. За рекой – такие же. Урал. Был и будет всегда, что ему до человечков с их короткими жизнями. Все равно как решат эти горы, это небо, эти недра под горами – так их жизнь и сложится.

— Ой, – низко сказала Галька. – Лодка? На льду?

По белой полосе вдоль берега в самом деле ползла лодка, которую тащил маленький, тихонько рокочущий мотобуксировщик. В лодке горели огоньки свечных фонариков и сидел человек с удочкой. Дальше от берега показалась еще лодка на мотособаке, тоже с огоньками; мужик в ней стоял и забрасывал спиннинг. Было слышно, как трещала катушка.

— Это чего… – Галька прижалась к Муру. – Это они зачем? По льду?

— Не знаю. Они не ловят рыбу, они только вид делают…

Послышался звук двигателя помощнее, и из-за прибрежных камней показался снегоход, потихоньку волочащий здоровенную лодку с плоским дном, в которой народу было несколько человек. За лодкой стлался шлейф дыма. У людей в лодке стоял стол с тарелками и свечными фонарями, блестели бутылки, а на корме невозмутимо дымил медный самоварище, в боках которого отражались рыжие огоньки. Люди негромко смеялись, разговаривали, звякали стаканами. Тетка в сарафане поверх шубы, с размалеванным лицом, с носа потянулась вперед, к мужику на снегоходе, с миской, от которой валил пар: