Книга Город звериного стиля, страница 87 – Ольга Апреликова

Мур пожал плечами. Даже чтобы маме послать богатства или Дольке на лечение – золото сначала надо в деньги превратить. А как? Не справиться ему.

— Золото сейчас кустарно брать – пустое дело, – серьезно сказал дед. – Рассыпное оно все в аллювиальных отложениях, просажено на самое дно, всё последующими слоями перекрыто. Двадцать, двадцать пять метров – поди-ка лопаткой да кайлом добейся… Драги нужны, глубокая разработка, индустриальная работа. Да, старатели-одиночки по овражкам на северах по Печоре, по Иньве, по Яйве роются, наверно, да что там намоешь, если там грамма два-три на тонну. Но это рабский труд в кабале у тайных купцов. С коренным месторождением, если такое найдется, то же самое – большие вложения нужны. Так что явного золота, вот как Огневушка-поскакушка показывает, репкой да самородками, думаю, одиночке теперь не взять, – усмехнулся он. – Если дикий фарт сам по башке самородком не шабаркнет. Но тут уж радости мало, хоть и богатство. Не к добру, не к рукам. Ну что, соглядатаев вроде как нет. Поехали, что ль? Давай-ка за руль.

— Я? Сам?

— Ты должен все уметь. Права – дело наживное. К июлю на грузовик должен получить, а? Успеешь?

— Да. В мае сдам. Я уж записался. Сразу, как восемнадцать исполнится.

— Хорошо бы. Ну, пока вон учись по колдобинам. Давай.

И Мур, сев за руль, огляделся, привыкая к высокой посадке и размеру руля, к габаритам машины, к здоровенным педалям под ногами.

— Вот рычаг передач, вот раздатка, – показал дед. – Включай вторую и поехали.

Мур повернул ключ зажигания, почувствовал, как ожили все восемь цилиндров и машина проснулась. Он выжал жутко тугую педаль сцепления, со второй попытки попал в нужную передачу, легонько нажал педаль газа – двигатель рыкнул, а Мур взмок. Какая ж мощь! Когда Мур понял, как правильно работать газом, плавно отпустил сцепление и закрутил руль вправо, выруливая на дорогу. ЗИЛок, переваливаясь по колеям, попер вперед.

— Переходи на третью, – подсказал дед.

Машина. Большая. Взаправду. Это ж бессмертный железный мамонт. Мура трясло от ужаса и от радости. Но он ехал и ехал. Даже в передачах быстро перестал путаться. Иногда рычал вместе с ЗИЛом. Дед посмеивался и подсказывал, когда переключать передачи.

И еще бы тысячу километров проехал, но скоро они добрались до места, до каких-то отрогов хребта – серые выступы скал торчали вдали над полуголым весенним лесом.

Ту фразу, что геолог должен все уметь, дед повторял, как заклинание. Как выбрать место для стоянки, как спрятать ЗИЛ, как отабориться, как построить балаган для ночевки и какие ветки резать на подстилку – лучше пихты не найдешь, – как развести костер из сырых дров, как приготовить кулеш – хотя в автодоме была плитка и в рундуке – большая коробка с ИРП. Дед даже показал, как ставить силки на зайца: уже в сумерках, в бело-зеленых коврах цветущей ветреницы, они поставили петли. Просто курс выживания, хоть снимай и выкладывай в Сеть.

Пока Мур чистил и варил картошку на ужин, дед подремал, отдохнул – и потом в ночи они засиделись у костерка. Черный лес шумел, собирался дождь, пахло мокрой землей, корой и, тонко и страшно, сладкой отравой от небольшого кустика волчьего лыка на дальнем краю полянки, сквозь темень заметного бледными цветами, облепившими ветки. Еще лета и в помине нет, на деревьях ни листика, только разбухшие почки – а оно уж вовсю цветет. Мур старался на него не смотреть. Вот бутерброды, чай из котелка, мятные пряники… Золотые угли под потрескивающими дровишками, редкие искры над костром. Бледное небо позднего вечера, предвестник скорых белых ночей, и впервые он его видит над черными елками и соснами, а не над многоэтажными проспектами Петербурга, не над дворцами и Петропавловкой с Троицкого моста… Тут – другой мир. Свобода. Счастье, если б не… Долька сегодня не отвечала. А маме ее он боялся писать.