Книга Кровавые легенды. Русь, страница 89 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

— Египетские русалки, – пробурчал Левидов.

— Они не египетские. То есть армия фараона, конечно, из Египта, но рассказы о морских людях появились из библейского предания.

— Фараон? – запутался Куган.

— Фараон послал войско за Моисеем, сбежавшим с евреями из египетского рабства. Божий ветер разделил Красное море, и оно расступилось перед беглецами, а вот фараоново войско погубило. Снова покойники, заметили? Египтяне утонули и стали морскими людьми. Ниже пояса – рыбы, выше – люди.

— И поговорить, и ухи сварить, – вставил Левидов.

Настя закатила глаза.

— Смешно. Как в первый раз.

— И что морские люди дальше? – спросил Куган.

Настя долго выбирала леденец, словно искала особенный; выбрала, положила на язык, покатала во рту.

— Расплылись кто куда. Проклятые они, оттого злые. Бури наводят, корабли топят, расспрашивают моряков о конце света.

— Сначала топят, потом расспрашивают. На древнеегипетском… – Под взглядом жены Левидов осекся и щелкнул окурком в форточку.

— А зачем им конец света? – сказал Куган.

— Тогда снимется проклятье, и они снова станут людьми.

— И вернутся в разрушенные пирамиды.

— Захар!

— Все, молчу.

Настя раскусила леденец, захрустела осколками.

— Есть еще легенда о Беловодском островном царстве где-то за краем земли. Живут там наполовину люди, наполовину рыбы – рахманы. Вот только они не злые. А святые, блаженные.

— Не наш случай, – вырвалось у Кугана. Он даже испугался: вдруг Настя прикрикнет и на него. Или, напротив, хотел этого? – Откуда вы все это знаете?

— Из книг, откуда ж еще.

— Ну, может, бабушка…

Надя прыснула в кулак.

— Бабушка говорила, что я ведьма. Потому что хожу с распущенными волосами. – Длинные волосы Насти сейчас были собраны в косы и уложены венком. – А книги… Как я мечтала стать библиотекарем! Весь день сидеть и читать книжки! – Лицо Насти точно осветили глубоководным фонарем: оно сверкало чем-то юным и чистым, заслонившим превосходство красивой женщины. – Библиотекарша казалась мне волшебницей. Вот она ведет взглядом по корешкам, подбирает ингредиенты, кусочки интригующих историй, которые сделают меня счастливой на несколько дней.

— А что вы читали?

— Да все подряд. Авантюрная литература: Конан Дойл, Морис Леблан… Обожала Киплинга. Зачитала до дыр «Мартина Идена».

— А стихи?

— Лермонтов – он необыкновенный. – Настя погладила живот, словно там сидел маленький поэт.

Некоторое время они молчали.

— Значит, вы верите? – сказал Куган. – В то, что мы видели.

Настя посмотрела хитро.

— Есть в этом что-то притягательное, как в любой тайне, не находите? Думаю, ваша русалка с севера.

— Почему?

— Потому что крупная и страшная.

— Но откуда она на подводной лодке? Зачем?

Левидов снова хмыкнул.

— Думаю, баба-рыба выскочила в восемнадцатом, когда на новый календарь перешли. Был конец января, а потом – бац – сразу середина февраля. Это ж какой зазор. Вот нечисть и поперла. А ученые хвать – и в оборот…

— Захар сказал, что она вас укусила.

Куган осторожно кивнул.

— Можно посмотреть?

— Это не совсем…

— Снимай портки, дама просит! – гаркнул Левидов и, видя замешательство Кугана, глупо осклабился. – Отставить. Шучу.

Настя глянула на мужа и покачала головой.

— Не боитесь? – спросила она у Кугана.

— Чего?

— Стать русалкой. Или почти русалкой, раз она вас почти защекотала.