Книга Роковой саквояж, страница 80 – Елена Дорош

— А не выпить ли нам шампанского? — снова усевшись в кресло, произнес Троицкий.

Ирэн взглянула недоверчиво, но, заметив на его лице улыбку, приободрилась.

— К торжеству в ресторан завезли «Мадам Клико».

— Отлично! Закажи сама, дорогая!

Через несколько минут в номер вкатился столик с шампанским и фруктами.

— Хорошего вечера, — поклонился официант.

Выпить Ирэн всегда была не дура, а нынче с перепугу едва дождалась, когда Троицкий откупорит и разольет шампанское. Она схватила протянутый бокал и осушила по-гусарски — залпом.

«Главное, чтобы не успела догадаться», — подумал Троицкий.

Не успела. Через несколько секунд, уронив бокал, Ирэн схватилась за голову и начала валиться.

— Какое пьяное шампанское!

Подхватив, Захар отнес ее на кровать.

— А ты, собственно, кто такой, Троицкий? Ты из полиции, что ли? Я тебя боюсь… А борода тебе идет… Мягкая… Как у попа… Из тебя получился бы шикарный поп… Венчается раба божия…

Наконец последние бормотания стихли. Лицо, которому она всегда стремилась придать выражение, свойственное роковой женщине, размягчилось, и Ирэн стала тем, кем, в сущности, и была: ростовской мещанкой Ариной Мешковой. Поглядев на открытый во сне рот с дорожкой сползающей из уголка слюны, Захар даже посочувствовал искательнице удовольствий. Нелегкое все же дело — играть чужую роль.

Теперь надо каким-то образом избавиться от соглядатая. Не успел Захар об этом подумать, как услышал слабый скрежет. Кто-то пытался вскрыть дверной замок.

Не вытерпел, значит, решил лично проверить, чем они тут занимаются.

Андрею надоело торчать под дверью. На него устали коситься проходящие мимо горничные и снующие туда-сюда с подносами официанты. Кроме того, в номере вдруг стало очень тихо. Что там происходит, неизвестно. То говорили, то вдруг молчок. Подозрительно это. Проверить, что ли?

Выждав, когда никого не будет рядом, Андрей достал из кармана небольшой складной ножичек. Замочки в гостиничных номерах плевые, вскроет за секунду. И не такие взламывать приходилось.

Через несколько мгновений он осторожно вошел в номер и увидел этих двоих спящими в обнимку на кровати.

«Нашли, когда миловаться», — подумал он и презрительно сплюнул на вощеный пол.

Вот бы гаркнуть у них над ухом залихватское:

«А ну подъем, мать вашу!»

Или свистнуть по-разбойничьи!

То-то взвились бы, сволочи!

Жаль, нельзя.

Оглядевшись и не найдя ничего подозрительного, Андрей вышел, закрыв за собой дверь.

Примерно через десять минут Троицкий выглянул в коридор и, не увидев никого, удивился.

Неужели ушел? Или просто переместился в другое место?

В любом случае лучше перестраховаться.

Он вышел через черный ход и, пройдя дворами, появился уже в конце улицы перед дебаркадером, который нынче превратили в старинную ладью екатерининских времен.

Как все провинциальные города, ночью Кострома выглядела абсолютно безлюдной. Присутствие жизни обозначали лишь лай собак, пятна фонарей и смутные шорохи в кустах. Особой, отдельной от города жизнью жила Волга. Не замирая ни на мгновение, ворочаясь и недовольно вздыхая, река продолжала упорно гнать вдаль свои тяжелые воды.

Найти экипаж Троицкий не надеялся, но припозднившийся и уже едва держащийся на козлах извозчик все же нашелся.

— Мне на Московскую.

— Да хоть в саму Москву! — подбоченясь и глядя на пассажира осоловелыми глазками, заявил извозчик: — Залезай! — И, подумав, добавил для верности: — Эх, прокачу!