Книга Роковой саквояж, страница 79 – Елена Дорош

«Вальтер» или «Браунинг»?

Судя по весу сумочки, все же «Вальтер».

Она так и сделала, но когда повернулась, на нее смотрело дуло «Парабеллума», изъятого на время у зазевавшегося Силантия.

— Я стреляю лучше, детка. Разнесу твой прекрасный череп одним выстрелом. Так что лучше положи свою пукалку и сядь.

— Ты не посмеешь! — уже понимая, что все серьезно, прошептала она.

— Уверена?

Ирэн бросила пистолет на пол и шлепнулась в кресло. Руки тряслись, и она спрятала их в манто, висевшее на спинке.

— Что тебе от меня надо, Троицкий?

— Ты выслушаешь меня и выполнишь все, что я велю.

— А иначе?

— А иначе ты выйдешь отсюда в сопровождении жандармов. Что потом, ты знаешь. Пожизненная каторга — это в лучшем случае. Если сумеешь разжалобить присяжных.

— Врешь! Ты просто пугаешь! Ты же сам сказал, что здесь по тому же делу!

— Только цель у меня другая.

— Какая же?

— Противоположная твоей.

— Так ты полицейский? Шпик? Сатрап из охранки?

— Ну и слов ты нахваталась, Арина Мешкова! Стыдно слушать!

— Скотина! Подлец! — Не стерпев, она вскочила, но Троицкий, поднявшись, толкнул ее обратно и навис над сжавшейся в комок женщиной, как коршун над куренком.

— Сиди и слушай! И не ори, не то все станет для тебя еще хуже. Я не хочу знать, как ты впуталась в это дело. Скорей всего, по глупости. Назови мне имена тех, кто с тобой взаимодействует, и будем считать, что первые пять лет ты себе скостила.

Сглотнув, Ирэн сказала:

— Я знаю одного. И только кличку, не имя.

— Назови!

— Садовник.

Значит, ее завербовал не Правовед. Жаль.

— Кто он такой?

— Один из них.

— Конкретнее.

— Мне кажется, он служит в каком-то министерстве. Каком, не знаю, но выглядит чиновником высокого ранга.

— Опиши его.

— Довольно высокий, плотный, лысеющий.

— Возраст?

— Меньше пятидесяти, но за сорок.

— Со стажем, значит. Еще!

— Лицо не запоминающееся, обычное, но… приятное. Пронзительный взгляд. Бороды, усов нет. Есть несколько оспин на лице и возле уха небольшая бородавка. Возле левого. Уха.

Она вдруг заплакала, размазывая по щекам слезы.

— Я ничего не сделала… Я просто…

— Нет, милая, не просто. Ты вляпалась по самые уши, и только от тебя зависит, сможешь ли выбраться.

Она посмотрела на него снизу вверх. Во взгляде затрепетала надежда.

— Ты сможешь мне помочь, да, Троицкий? Ты ведь тоже помнишь те ночи?

— Именно потому, что не забыл, попытаюсь тебе помочь, — соврал он и изобразил на физиономии сочувствие.

Ирэн вдохновилась и, шмыгнув носом, спросила, что должна сделать.

— Ты встретишься со Стрелецким, а потом сразу уедешь из Костромы и больше сюда не вернешься.

— А куда?

— Твой итальянец еще не списан?

— Он ждет меня во Флоренции.

— Уезжай к нему и не появляйся в России по меньше мере два года. Поняла?

— Ты меня защитишь, Троицкий?

— Только об этом и мечтаю.

Ирэн растопырила глаза.

— Так ты здесь за этим?

Какая же она безнадёжная дура все-таки!

— И за этим тоже.

Ночные маневры

Ирэн выглядела испуганной, но Троицкий понимал: как только пройдет шок от его внезапного появления, она вполне может побежать к Стрелецкому и выложить ему все.

Она вовсе не бедная овечка, и тот, кто привлек ее к операции, знал, что Ирэн фон Мэш не так просто выбить из седла. Раз Садовник, значит, понимает толк в «цветочках» вроде этой дамочки. Сработал эффект неожиданности, но дерзкая авантюристка недолго будет поджимать хвост.