Книга Мой кремень, страница 4 – Зоя Огнева

Марина тяжело вздохнула, открывая входную дверь:

— Отлично. Я перевела вам аванс за три месяца. Остальное получите, когда подписанные им документы будут у меня на руках. Если он вас вышвырнет, спустя неделю — деньги останутся у вас. Если даже неделю не продержитесь — всю сумму придётся вернуть.

Вера кивнула, соглашаясь. Документы она изучила накануне поездки и уже подписала. Зачем Марина повторяла условия их соглашения, Вере было неясно. Видимо, бывшая супруга её пациента решила, что «хрупкая» сиделка и дня не продержится в этом доме.

Марина Кострова немного помолчала и, не услышав возражений, добавила:

— Его комната на втором этаже. Удачи.

Вера осталась в просторном холле. Поднявшись по массивной деревянной лестнице на второй этаж, она остановилась перед дубовой дверью. За ней было тихо, как на кладбище.

Она сделала глубокий вдох, оставив образ несчастной, уволенной девушки там, на полу своей квартиры. Здесь и сейчас начиналась её личная битва за выживание в профессии.

В которой она намеревалась одержать победу.

— Я сказал, пошла вон! — хрустальный стакан со свистом пролетел в сантиметре от виска Веры, вдребезги разбиваясь о дверной косяк. Осколки брызнули во все стороны, пара мелких стекляшек задела её щеку, оставив едва заметные царапины.

Вера даже не вздрогнула.

Она спокойно переступила через сверкающее крошево, прошла вглубь душной, пропахшей алкоголем комнаты и с грохотом раздвинула тяжёлые бархатные портьеры. В мрачную берлогу Кострова хлынул безжалостный солнечный свет.

— Выключи солнце! — зашипел владыка этого хаоса, закрывая лицо огромной, покрытой шрамами ладонью.

Руслан Костров, некогда гроза элитного спецподразделения с позывным «Кремень», а ныне владелец крупного холдинга по производству спецснаряжения, выглядел как загнанный, обросший зверь. Мужественное лицо, широкие плечи, бугрящиеся мышцы под чёрной футболкой — верхняя половина его тела по-прежнему источала опасную силу.

Но ниже...

… ниже была пустота. Безжизненные ноги, укрытые пледом, и инвалидное кресло, ставшее для него персональной клеткой после покушения.

Он тяжело дышал, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. Костров ждал привычного сценария. Что эта очередная пигалица, присланная агентством, сейчас разрыдается, испугается его звериного рыка и сбежит, как и пять предыдущих сиделок за этот месяц.

Он виртуозно ломал людей.

Находил слабые точки и бил по ним безжалостно. Он понимал, зачем Марина, его бывшая, присылает сиделок снова и снова. И нет, это не было заботой с её стороны.

Когда случилась беда, она показала своё истинное лицо. Сразу подала на развод. И на раздел имущества. Наверное, если бы он сдох от это проклятой пули, Марина была бы вне себя от счастья.

И ему было бы легче.

Воевать с сиделками Руслану не нравилось. Но и сдаваться так просто он не намеревался. Он делал всё возможное, чтобы оттянуть суд. «Тактик-Групп» — была единственной его отдушиной долгие годы после службы, расставание с которой не входило в его планы. И пока его адвокаты усилено искали пути обхода раздела имущества, полковник играл роль спятившего калеки.

Сначала играл.

Месяц. Второй. Адвокаты разводили руками, говорили, что без вариантов: половина акций «Тактик-Групп» перейдёт Марине. И тогда он перестал играть, скатываясь в депрессию, заглушая боль и разрастающуюся пустоту внутри, алкоголем. Теперь он срывал злость на любом, кто оказывался рядом в радиусе трёх метров.