Книга Алмаз, страница 16 – Таня Лаева

Мы берем вещи. Оглядываюсь на колею. Снова наши руки сплетены, ноги по колено в снегу, как в болоте, но мы идем. До самой темноты.

— Я займусь следами, а ты проходи. Чувствуй себя как дома.

Ничего не успеваю ответить. Обалдеваю от размера дома, выросшего из лесной чащи. Темный брус сливается с темным лесом.

Вхожу, сумки падают на деревянный пол. Скидываю бушлат и понимаю, что до сих пор в поясе. Аккуратно снимаю гранаты. Прячу в прихожей. Нахожу выключатель и наслаждаюсь залитой теплым светом гостиной.

Кожа, смола и дерево. Мои любимые запахи с детства. Едва слышный скрип половиц наполняют помещение жизнью. Шерстяные ковры наполняют уютом и чувством безопасности.

Делаю обход. Ни фотографий, ни следов полноценной жизни. Так… обрывки уюта. Логово холостяка. Да еще и киллера. Да еще и в бегах.

Первый этаж еще кухня, второй – со спальнями и ванной комнатой.

«На этот раз я ей воспользуюсь по полной. Хозяин еще долго будет заметать наши тропы. А я заслужила немного расслабиться… слишком много потрясений за последние сутки».

Ванна быстро наполняет комнату мятными нотками и горячим паром. Я как замороженный стейк погружаюсь в этот котел с головой. В голове пустота. Не хочу ни о чем думать прямо сейчас.

«Костя…» – в воображении его сильные руки и крепкое тело, – «Спас меня…»

Обычно это моя роль. И как приятно поменяться местами.

Ласковая вода окутывает теплом, которое проникает сквозь кожу, согревая изнутри.

Внизу хрустнул замок.

— Я дома!

Раздается с первого этажа, а я не могу сдержать улыбки.

Заканчиваю водные процедуры, кутаюсь в полотенце, заматываю голову, ступаю по горячему кафелю и вдруг… серая незваная гостья.

Мой истерический визг разрушает хрустальную тишину дома. В ванну влетает испуганный Константин.

— Что с тобой?!

Бегу к спасению и поскальзываюсь. Отбиваю копчик. Костя начинает хохотать.

— Ничего смешного! – ворчу на него от обиды и стыда.

В один из своих побегов от Аристова я пряталась в старом амбаре. Кралась по второму этажу. Гнилые ступени провалились, и я рухнула в гору овса. Семена подо мной ожили. Мыши путались в моих волосах, пробегали меж пальцев, по лицу.

«Бррр!»

Передергивает несколько раз от воспоминаний, а Соболев заливается.

— Прости, – протягивает руку.

Гордо поднимаюсь сама. Запахиваю наготу. Задираю нос.

— У тебя в доме м-мыши… – отчитываю, а у самой сердце бьется в горле.

— В частных домах живут не только мыши, Тань. Никогда бы не подумал, что такая отважная девушка чего-то боится.

Снимает с гвоздика халат и накидывает мне на плечи. Запах хвои и цитруса бьет в рецепторы. Тело окутывает тепло Константина. Успокаивает.

Его руки неприлично долго задерживаются. Приближается к макушке, чувствую горячее дыхание и…

— Поставлю мышеловку, – смотрю на него, наши глаза встречаются, краснею, – Пойдем ужинать, мышка.

Улыбаюсь в ответ. Костя провожает меня в мою спальню, подталкивая за талию.

Уютная и крохотная. Как норка. На тумбочке лампа с розовым абажуром. Овальное трюмо.

«Мне срочно нужен отпуск» – смотрю на себя с отчаянием, «И исповедь… все зашло слишком далеко, а обратную тропу замела метель».

Ступеньки тихо покрякивают под моим неспешным шагом.

Соболев провожает взглядом каждое мое неуклюжее движение в его безразмерном халате.