Книга Алмаз, страница 27 – Таня Лаева

«И как же он Таню не убил до сих пор… между ними точно что-то есть!»

— Есть дела поважнее перепихона, Витя.

Ворон обходит отца, достает сигарету и открывает окно. Подоконник перепачкан женской смазкой и переливается как замерзшая лужа.

Запах секса смешивается с табаком и морозным воздухом.

— На комбинате беда. Мы вывезли партию на поверхность, как обычно через старый вентиляционный ход.

Эта схема была отработана годами. В шахте камни меняли на муляжи, а настоящие отправляли по подземному тоннелю. На выходе их уже ждали люди с документами на легальную поставку. Мы не крали больше положенного до определенного момента, пока жадность отца не перестала умещаться в миллионы. И подпитывал ее Соломон.

Вот он. Стоит у окна больничной палаты, наблюдает за суетой на парковке, выдыхает дым наружу. Его пальцы машинально крутят перстень большим пальцем.

Манипулятор и провокатор. Но лучший. И, главное, живучий.

— Вчера все пошло наперекосяк. Контейнер с особо крупными экземплярами, который должен был уйти через северный пост, уже ждали. Федералы действовали четко. Видимо, кто-то хорошо заплатил за информацию.

— Что случилось с грузом?

Отец серьезен как никогда. Екнуло ненасытное сердечко престарелого мачо. А огромные кулаки сжаты до побеления костяшек.

— На таможне его перехватили. Вся партия ушла федералам.

— Да как это могло произойти?! – голос дрожит от ярости, – Там же все куплены.

— Все, Вить. Часть уволены. Часть объявлены в розыск. А кто-то просто исчез. Абонент не абонент, друг мой.

Вижу, как рушится наша система. Каждый выход перекрыт. Люди, которым мы доверяли годами, сейчас разбегаются как крысы с тонущего корабля.

— Наши точки на границе накрыли, – Соломон держится хладнокровно, горящий бычок с щелчка улетает в окно. – Вся сеть парализована. За считанные часы мы потеряли пять фур с товаром. Водители уже дают показания не в нашу пользу. И это только начало. У тебя пара дней, чтобы убраться из страны. Заляжешь на дно, пока я все не порешаю.

Воронов достает билет и загранпаспорт. Протягивает отцу. Но тот не берет ничего из его рук. Он хватает его за грудки. Будто что-то осознает в ту секунду… и орет.

— Если я узнаю, что ты к этому причастен, ты умрешь самой мучительной смертью.

Отшвыривает его к двери.

— Ты уволен. Пшел вон!

Воронов поправляет пиджак и ворот рубашки. Приглаживает волосы. Бросает в нас бумаги. Он покидает нас молча.

Отец поворачивается ко мне. Его глаза налиты кровью.

— Найди Хрустальную, Ромео. Найди и привези ее ко мне любой ценой. Живой. Я вылетаю ближайшим рейсом в Эмираты.

По моим венам пульсирует ярость. Виски сдавливает. Я явно вижу теперь, как сильно она ему нужна.

— Зачем она тебе?

Лютая ревность затмевает разум. Я не отдаю отчет ни действиям, ни словам, ни громкости своего голоса. Мысленно я ударил его несколько раз по лицу ногами.

— Это не твоего ума дело. Либо ты приведешь ее живой, либо ее найдут другие, и ты тогда сможешь заполучить ее сам. Только по частям.

Вылетаю из палаты, чтобы не убить его. Конечности колбасит со страшной силой. Зубы крошатся от сжатия. Ноздри раздувает и почти выворачивает.

Соломон тем временем уже на парковке. У него новый водитель и тачка. Хочу догнать его, но он садится в машину. Авто срывается с места, оставляя за собой шлейф дыма.