Книга Прости меня, отец, страница 89 – Катерина Сент-Клер

— Следи за языком, Иден, – предупреждает он, высвобождая руку из моей хватки. – Ты и так ходишь по краю после той выходки во время мессы.

Я оглядываюсь и замечаю, что стоящие рядом люди начинают вслушиваться в наш разговор. Мне нужно быть осторожнее. Я заставляю себя сделать вдох, чтобы укротить ярость, готовую взорваться. Но я не могу удержаться от того, чтобы наклониться опять, хрипло шепча:

— Я больше не боюсь тебя. Если ты еще раз тронешь его, я сделаю так, чтобы все увидели увидели, кто ты на самом деле.

Лицо моего отца темнеет, и я вижу, как напрягается его челюсть, пока он старается сохранить выдержку.

— Тебе нужно успокоиться, – говорит он обманчиво-ласковым голосом. – Мы поговорим об этом снаружи.

Он берет меня за руку крепко, но не настолько, чтобы привлечь внимание. С фальшивой улыбкой на лице он ведет меня к выходу, его пальцы впиваются в мою кожу достаточно, чтобы подтвердить его слова.

Как только мы оказываемся снаружи, вдали от любопытных глаз всего прихода, он тянет меня в укромный угол парковки. Его лицо – маска едва сдерживаемой ярости.

— Ты понимаешь, что сейчас сделала? – рычит он, его голос низок и полон угрозы. – Ты выставила идиотами и себя, и меня.

Я впиваюсь взглядом в него, отказываясь отступать, хотя сердце колотится в груди:

— Мне все равно, что со мной будет. Но если ты еще раз навредишь Эйдену, я сделаю так, что ты пожалеешь.

Тогда я вижу ее – вспышку чего-то холодного и опасного в его глазах. Прежде чем я успеваю среагировать, его рука наотмашь бьет меня по лицу. Сила удара заставляет меня оступиться, боль распространяется по щеке, пока я пытаюсь удержать равновесие.

— Ты поймешь, где твое место, Иден, – шипит он, его голос источает ярость, когда он хватает меня за руку, дергая на себя.

Его хватка становится сильнее, и я чувствую, как острый край ключей от машины впивается в мою кожу, когда он проводит ими по моему запястью, оставляя жгучий порез. Я сдерживаю крик, слезы наворачиваются на глаза, но я не позволю ему увидеть, как я ломаюсь.

Когда он наконец отпускает меня, я отступаю, баюкая свою ноющую щеку и окровавленное запястье. Все вокруг меня кажется размытым и нереальным, будто бы я смотрю на мир со стороны.

— Ты просидишь в машине всю мессу, – приказывает он, его голос холоден и лишен чувств. – И когда мы будем дома, ты сразу же пойдешь в мою комнату.

Я не отвечаю. Я не могу. Все, о чем я могу думать, это Эйден и то, как я не смогла его защитить. Но когда я поворачиваюсь, чтобы вернуться в церковь, я замечаю Романа, стоящего у входа, его взгляд встречается с моим. На его лице заметен страх, немая мольба, которая говорит мне, что он прекрасно понимает, что происходит, но не может это остановить.

После мессы отец тащит меня к машине, схватив сильнее, чем когда-либо.

— Как только мы будем дома – в мою комнату, – шепчет он, и мой ужас усиливается.

Но одно ясно.

Мой отец больше не сосредоточен на Эйдене.

Мой брат в безопасности.

А я?

Что ж, возможно, мне было лучше в университете, далеко-далеко от этого ада.

Нав. 1:9: Итак, Я повелеваю тебе: будь тверд и мужествен. Не страшись и не падай духом, потому что Господь, твой Бог, будет с тобой, куда бы ты ни пошел.