Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 1, страница 130 – К. Рэдлиф

Не считая себя благородным и достойным человеком, хозяин Туманного склона был тронут этим жестом со стороны принца Нина.

Золотой конверт был достаточно пухлым и увесистым. Цао Цзюань слишком настойчиво пытался уговорить прочесть письмо вместе, но Цзэ Сюлань был непреклонен. В конце концов, писали ему. А значит, главе Цао нечего совать свой нос и пытаться тут что-нибудь вынюхать. Поэтому открыл конверт Цзэ Сюлань, только когда выпроводил заклинателя в белых одеждах обратно на гору Распорядков.

В конверте лежали красный кусочек шелка, разрисованный тушью, и несколько листов, исписанных красивым почерком. И Цзэ Сюлань сразу же представил, как принц Нин будет читать его корявые иероглифы, адаптированные на новый манер. Если честно, идея была такой себе. В конце концов, если мастеру Цзэ и было без разницы, что о нем подумают, глаза Наследного принца следовало поберечь. Решив, что для написания письма он припряжет какого-нибудь достаточно грамотного ученика со «стадной» низины, Цзэ Сюлань принялся за чтение.

«Дорогой мой друг, я не знаю, как скоро дойдет это письмо до тебя, путь все-таки неблизкий. Как давно ты добрался до ордена? Какой была твоя дорога? Надеюсь, что тебе не пришлось питаться росой и спать на ветру. Я знаю, что ты сильнейший заклинатель, но трудности не сделали счастливым еще ни одного человека», – писал Цинь Фэнчжан. Он писал об удачном исцелении Лихани, про то, как все лекари столицы заинтересовались новым открытием. Имя Цзэ Сюланя теперь на слуху у ученых мужей, вы только представьте!

«Мы с Его императорским Величеством уже начали поиски последователей секты. Будь уверен, мой друг, что мы не позволим этим людям бесчинствовать в нашей стране. Ручаюсь своей честью, что мы сделаем все возможное, чтобы остановить их».

Цзэ Сюланю не приходилось сомневаться в его словах. Может, этот заклинатель и не был знаком с императором. По правде сказать, он даже имени его не знал, но зато он уже успел узнать принца Нина и понял, что тот слов на ветер бросать не будет. Потом принц рассказал немного о делах при дворе и своих планах на ближайшее будущее. Цзэ Сюлань, конечно, писал сочинения в школе, читал тексты различных литературных светил, но видеть настолько красноречивые высказывания ему еще не приходилось. Кажется, Цинь Фэнчжан так боялся показаться недостаточно образованным и красноречивым, что вспомнил все, что когда-нибудь учил или читал. Разве такое могло оставить хоть кого-нибудь равнодушным? Даже толстокожий по натуре Цзэ Сюлань улыбнулся.

«В письмо я положил тебе талисман, которые у нас всегда изготавливают к празднику Огня. Этот выполнен моими придворными заклинателями. Я, конечно, уверен, что подобное тебе без надобности, а даже если и нужно, то ты в состоянии сотворить его сам. Но мне захотелось отправить тебе хоть что-нибудь, кроме страниц, пропитанных тушью».

Цзэ Сюлань еще раз взглянул на красный лоскут ткани. Он был плотным и гладким, прошитым по краям золотыми нитями, наверняка безумно дорогим. Не то чтобы Цзэ Сюлань разбирался в тканях, но он кое-чего помнил из истории. Принц Нин был прав, и подобная безделушка была ему без надобности, но выбросить подарок, что ему прислал человек, так искренне дороживший знакомством с ним, было бы верхом черствости. Сердце этого заклинателя еще не окаменело до такой степени. Поэтому он убрал талисман в широкий рукав, чтобы сохранить.