Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 1, страница 129 – К. Рэдлиф

И только лунный диск с мудростью старцев во взгляде украдкой поглядывал на спящих заклинателей.

Вернувшись на Туманный склон на следующий день, Цзэ Сюлань приятно удивился. Казалось, время в этом месте текло по-своему, и когда все деревья в округе уже подпирали низкие осенние небеса обглоданными ветвями рук, сливовый сад все еще пылал яркой листвой, потеряв лишь половину убранства.

Осень уже приближалась к финалу, но здесь, на Туманном склоне, она словно была на самом пике могущества. Несмотря на ночные заморозки, что передавали всем «приветы» в виде инея на листьях и жухлой траве, приближение зимы казалось каким-то далеким и нереальным.

С возвращением на Туманный склон Цзэ Сюлань вернулся и к своему привычному затворническому образу жизни. Он планировал заняться дальше изучением заклинательского мастерства, подтянуть свои знания в печатях и вообще, ему не мешало бы начать полноценные тренировки с противником. Все-таки он был заклинателем, и уметь швыряться печатями точно недостаточно для того, чтобы быть хозяином склона. Тело Цзэ Сюланя многое помнило. Оно было быстрым, как меч, и гибким, как бамбук, но вот вступать в бой этому заклинателю еще не приходилось. Изначально Цзэ Сюлань планировал это обсудить с главой Цао. Он бы вполне мог найти ему кого-нибудь, готового тайно потренировать хозяина Туманного склона в искусстве боя, но все оказалось куда сложней. По какой-то причине Цзэ Сюлань после своего возвращения совершенно ничего не желал делать. Что бы он ни начинал – работа не шла. Бывали дни, когда он мог целый день провести в кровати. Даже книги не читались. А если и читались, то механически. Порой Цзэ Сюлань ловил себя на мысли, что совершенно не помнит, о чем читал только что. Поначалу он думал, что это просто тело еще не полностью восстановилось. Но спустя пару недель ничего не поменялось.

Цзэ Сюланю казалось, что та пустота, которая появилась в его душе в покинутой всеми деревушке, окончательно поглотила ее и отрезала от мира. А может быть, он просто слишком привык к тому, что рядом кто-то есть? Цзэ Сюлань не мог найти причины своего странного самочувствия, оттого предпочитал просто делать вид, что ничего и нет. К тому же дел хватало.

Хоть никакой груз ответственности и не давил на плечи, Цзэ Сюлань все равно устанавливал для себя определенные пунктики, которые следует достичь. Просто потому что мог это сделать.

Порой к нему заходил глава Цао, как и прежде. И, надо сказать, даже немного раздражал своим присутствием. Он много говорил по делу и без, а еще пытался залезть, как говорят в простонародье, в душу. Туда Цзэ Сюлань решительно никого пускать не хотел. Да и вообще, если честно, порой сомневался, есть ли у него душа.

Однажды глава Цао принес с собой золотой конверт с императорской печатью Наследного принца. Ну кто, как не Цинь Фэнчжан, мог написать ему письмо? На самом деле этот факт немного приподнял настроение заклинателю Цзэ. Он не мог объяснить, почему он почувствовал себя лучше от того, что о нем вспомнили. Возможно, дело было в том, что Цзэ Сюлань был уверен в искренности чувств и мыслей наследника. Принцу Нину ничего не нужно было от мастера Цзэ, и он не пытался завести с ним дружбу из-за выгоды. Оттого тот факт, что о нем помнят и хотят переброситься парочкой слов, смог напомнить заклинателю, что люди с чистыми намерениями тоже все еще есть на этом свете. Цао Цзюань раздражал своим дружелюбием, потому что оно было вынужденное и вымученное. Главе Цао просто было выгодно водить дружбу с этим заклинателем. Принц же Нин… Кажется, он, восхищаясь заклинателями, сумел рассмотреть в Цзэ Сюлане не только золотое ядро.