Книга Ведьма пустоши, страница 162 – Джессика Кури

Я пришла сюда, чтобы разорвать договор, освободиться от Лахлана и его замыслов. Но он отрезал мне последний путь к бегству, и теперь я видела перед собой лишь один выход: я должна снова продать ему душу. Только теперь ставки повысились.

С долгим медленным вздохом я извлекла из кармана катушку с нитью и отмотала кончик, чувствуя, как он, маленький и хрупкий, скользит по пальцам. Как легко его порвать и как легко превратить во что угодно: в меч, в щит, в доспехи. В этой тонкой, нежной нити пело все мое существо.

Сжав катушку в ладони, я протянула ее Лахлану.

— Фейри, – прошептала я, – я разрываю нашу сделку.

Затаив дыхание, я сцепила пальцы и прижала их к животу, ожидая… чего-то. Вспышки боли, покалывания на коже, какого-то физического, неоспоримого доказательства того, что я только что сдалась.

Ничего не произошло. Наверное, так и умирает магия – в тишине, без единого прощального вздоха. Это казалось более жестоким, чем самая острая боль.

Лицо Лахлана помрачнело; похоже, он не верил, что я на это решусь. Но все же взял катушку – при соприкосновении его пальцы на миг обожгли мои – и отмотал нить.

— Тогда клянусь тебе, Роуз Прайор: я не причиню вреда и никоим образом не буду навязывать свою волю твоим драгоценным смертным Нортам, если ты добудешь мне ветвь Древа Двирра до сегодняшней полуночи. Справишься – и ты свободна. Подведешь – не пощажу никого из вас.

Не в силах говорить, я молча кивнула. До полуночи почти не оставалось времени. Но что я могла сделать? Сильви лежала здесь без сознания, и мы обе оказались полностью в его власти.

Он сплел между нашими с ним руками сложную паутину клятвенного узла и вдохнул в нее немного магии – и готово. Пепел просыпался сквозь пальцы.

В глазах защипало от слез. Я для него ничто. Всегда была ничем. И сейчас подтвердила это, ползая перед ним на коленях, побежденная, униженная, умоляющая. Он отнял у меня мою магию, мою честь, а теперь и гордость. Интересно, что еще у меня осталось и что еще он заберет?

— Времени мало, дорогая моя, – сказал Лахлан. – На уныние его совсем не осталось.

Взяв мою руку, он разжал мне пальцы и вложил в ладонь катушку.

— О-оставь, – выдавила я, не в силах скрыть дрожь в голосе. – Она мне больше не нужна.

Он только откинулся назад, закинув руку на спинку кресла.

— Ты правда думаешь, что добудешь мне ветвь без нее?

— Найду способ.

Он покачал головой.

— Я не забираю твою магию, девочка. Пока нет.

— Но…

Я сжала катушку.

— Как же так? Я разорвала наш договор. Моя магия была залогом.

— Нет, не была.

— Была! Я клялась…

— «Клянусь своим сердцем», – передразнил он тонким детским голоском.

Когда до меня дошел смысл его слов, я онемела.

Холодный, удушающий ужас сдавил горло. Тело будто налилось свинцом, тяжелея с каждой секундой.

Он – шулер, фокусник, искусно прячущий карты в рукаве. Он всегда утаивает правду и свои подлинные замыслы, являя их, лишь когда ему выгодно. Да и тогда своим глазам верить нельзя.

— Стало быть, ты оставляешь мне свое сердце.

Он протянул руку, сжал пальцы – и я закричала: в груди разверзлась бездна боли. Выронив Сильви, я скорчилась на земле, уверенная, что умираю, и желая, чтобы это скорее случилось.

Залогом была вовсе не моя магия. По крайней мере, не в его толковании.

А моя жизнь.