Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 117 – Кристина Юраш

— А потом появляются Фландры. И Варены. И я начинаю думать, что все эти годы я выращивал не защитников Империи. Я выращивал чудовищ, которым просто нужен повод и поводок. И когда поводок обрывается…

Он не договорил. Но я поняла. Когда поводок обрывается, чудовища начинают пожирать тех, кого должны были защищать.

Я некоторое время молчала, переваривая его слова. Потом неожиданно улыбнулась. Слабо, уголками губ.

— Ты ошибаешься, — сказала я.

Он обернулся резко, вскинув брови. В его серых глазах мелькнуло раздражение, смешанное с непониманием.

— Что?

— Ты ошибаешься насчет своих кадетов, — пояснила я, подходя к столу и опираясь на него руками. — В них есть человеческое.

— О чем ты? — он нахмурился, и морщины на лбу стали глубже.

Я пожала плечами, стараясь сохранить серьезность, хотя внутри уже теплилась странная, хрупкая надежда.

— Просто ты не все знаешь. Ты видишь строй. Видишь устав. Видишь отчеты. Но ты не видишь того, что происходит за закрытыми дверями казарм.

— Например? — в его голосе прозвучал скепсис, но также и осторожное любопытство.

— Например, солдаты второй роты прячут в казарме раненого голубя.

Наступила тишина. Абсолютная. Даже дождь за окном, казалось, прекратился, чтобы не мешать слушать эту абсурдную новость.

— Что? — переспросил Моравиа.

— Голубя, — повторила я спокойно.

— В казарме? — его голос поднялся на полтона. — В образцовой второй роте, которая получает лучшие оценки по строевой подготовке и дисциплине?

— Да, — едва заметно улыбнулась я.

— Зачем? — серые глаза смотрели на меня внимательно.

— Потому что у него сломано крыло. Его нашли после шторма, он лежал в грязи, и кадет Корвин… тот самый, который вечно получает наряды за грязные сапоги… подобрал его.

Анкей смотрел на меня так, словно я только что сообщила ему о вторжении врагов прямо в центр столицы. Его лицо выражало смесь шока и недоверия.

— И давно?

— Несколько месяцев, — пожала плечами я.

— Несколько месяцев?! — он почти выкрикнул это, и трость в его руке дрогнула. — И командир роты не заметил? Инспекции? Проверки?

Я старалась не улыбаться, хотя уголки губ предательски дергались.

— Командир роты знает. Но он делает вид, что не знает. Потому что сам иногда подкармливает его зерном.

— Каким образом они это делают? — генерал сделал шаг вперед, его интерес теперь был искренним, профессиональным. Ему нужно было понять логику этого нарушения.

— Кто-то каждый день таскает из лазарета бинты. Кто-то крадет мазь для заживления ран. Кто-то приносит зерно из столовой, пряча его в карманах. Иногда они по очереди ложатся в лазарет с выдуманными травмами — синяками, растяжениями — только для того, чтобы утащить перевязочные материалы для голубя. У него постоянно гноится крыло. Поэтому его постоянно бинтуют и мажут после отбоя.

Моравиа молчал. Я видела, как дрогнули уголки его губ. Совсем чуть-чуть. Едва заметная трещина в маске ледяного генерала.

— И об этом никто из высшего командного состава не знает? — спросил он тише.

— Теперь знаешь ты, — ответила я, проведя пальцем по столу.

Он закрыл глаза. Очень медленно. Провел рукой по лицу, словно стирая усталость.

— Боюсь представить, что еще я не знаю о своей армии, — прорычал он.

— В третьей роте живет мышь, — продолжила я, решив добить его окончательно. — Ее зовут мадам Патти. Хотя некоторые зовут ее Мисс Пипи. Но у нее недавно были мышата, поэтому мисс уже неактуально.