Книга Тайное книжное общество, страница 36 – Маделин Мартин

Элеонора сочувственно кивнула головой:

— Я думаю, нас всех переполнили эмоции при выходе в общество, по той или иной причине.

— Способность чувствовать эмоции другого человека – особый дар, – остановила свой проницательный взгляд на ней графиня. – Такой дар дается не каждому. Более того, по моему глубокому убеждению, подобная восприимчивость – выстраданное качество.

Сердце Элеоноры забилось быстрее: леди Даксбери понимала ее гораздо глубже, чем позволила себе cказать вслух. Как будто она много раз становилась свидетельницей того, как миссис Кларк, оценив настроение Сесила, корректировала свое поведение сообразно с ним. Эта способность подстраиваться под переменчивое настроение мужа, чтобы избежать выплеска его гнева и защитить себя, вырабатывалась у нее с годами, пока не вошла в привычку, став фактически ее второй натурой.

— Да. – Признание Элеоноры слетело с языка коротким выдохом-шепотом. Во рту у нее пересохло. Отпив глоток чая, она опустила глаза на лососевый бархат в попытке вернуть себе уверенность. Ей следовало надеть красное платье! – Мой муж, он…

Элеонора запнулась.

Неужели она, и в правду, собралась это озвучить?

А если Сесил узнает? Что он с ней сделает?

Стук сердца загремел в ушах. Гостиная вдруг стала слишком маленькой и слишком душной, а воздух в ней слишком разреженным.

На ее кисть нежно легла чья-то рука.

Элеонора моргнула, разглядев тонкие, изящные пальцы. А, вскинув глаза, увидела миссис Вартон, предлагавшую ей поддержку:

— Вы среди подруг, миссис Кларк.

— Не торопитесь. У вас столько времени, сколько вам нужно, – произнесла леди Лавиния, эхом повторив слова, сказанные самой Элеонорой в тишине ее уютной гостиной во время бала.

Леди Даксбери понимающе кивнула.

Элеонора медленно выдохнула:

— У моего мужа очень неустойчивый характер; он может в один миг стать раздраженным и желчным. И часто бывает… злым. Признаюсь: моя способность понимать, что чувствуют другие люди, невзирая на их слова и поступки, обусловлена как раз постоянной потребностью… точнее, необходимостью «считывать» его настрой. Я…

Женщине о многом хотелось поведать новым подругам. Слова вертелись на языке, тесня друг друга. Ей хотелось рассказать о том, как ненавистно ей было такое положение. Какой несправедливой ей казалась ее жизнь, полная лишений и ограничений, в сравнении с абсолютной свободой мужа. Какая ярость бурлила внутри – да только бессильная. И как сильно она желала Сесилу смерти – всякий раз, когда он бранил, распекал ее и даже поднимал на нее руку. Да, в такие минуты она хотел, чтобы муж умер и она бы наконец-то освободилась.

Последнее признание в водовороте мыслей показалось неожиданным и шокирующим даже ей самой.

И вместо всего этого Элеонора казала:

— Я несчастлива в браке. Моя жизнь невыносима. Такой жизни я не пожелала бы и злейшему врагу.

— Он бьет вас? – тихо спросила миссис Вартон, все еще поглаживая рукой ей кисть.

Элеонора отвела глаза – устыдившись признаться в том, какой свирепой бывала порой ярость мужа, какие синяки оставляли на ее коже его кулаки, а она даже не пыталась дать ему сдачи. Лишь ждала, когда он угомонится, чтобы наедине с собой залиться горькими слезами.

— А ваши родители знают о том, как обращается с вами мистер Кларк? – широко раскрыла недоумевающие зеленые глаза леди Лавиния: ни дать ни взять наивный ребенок, окутанный защитным покровом родительской любви.