Книга Скажи, что любишь, страница 53 – Маргарита Дюжева

Иногда даже кололо где-то глубоко внутри. Особенно когда видел, как в очередной раз разочарованно вытягивается красивое лицо и в глазах появляется горечь разочарования, как вместо открытости проступает холодная броня и равнодушие. Наверное, поэтому и отпустил, хотя предки с обоих сторон были против. Понимал, что сдохнет она рядом со мной, что рано или поздно, наказывая за собственное бессилие, доломаю и даже не замечу этого.

Олень. Благородный. Породистый.

Теперь это благородство вышло боком. Потому что девочка повзрослела, смыла в унитаз раздолбанные в хлам розовые очки и, нахлебалавшись сладкой жизни рядом со мной, совершенно не горит желанием снова окунаться в прелести счастливого замужества.

Раньше против брака был я, теперь – она.

Я ее не устраиваю, как муж. И было бы странно, скажи она обратное, потому что в прошлый раз я знатно прошелся по ее чувствам и обесценил все, что мог.

В другой ситуации над таким виражом можно было бы посмеяться, но сейчас вообще ни хрена не смешно. Потому что это тупик — Свете лучше без меня, а я не могу допустить, чтобы мой сын или дочь были без отца.

Остается только одно. Попытаться наладить контакт со своей бывшей женой.

Прежде чем зайти в палату к бывшей жене, я торможу на пороге. Просто стою и смотрю. На то, как кусает губы, не отрывая грустного взгляда от окна, на трубку капельницы, тянущуюся к правой руке, на живот, рассеянно накрытый подрагивающей ладонью.

На фоне белых простыней и подушек она кажется еще бледнее. Такая одинокая, маленькая и беззащитная, что екает в межреберье, и с дикой ясностью накатывает непривычная мысль, что был сволочью, и тогда, и сейчас. Что она была права, когда говорила, что рядом со мной одиноко и холодно.

Не этого ли я добивался? Этого. Тогда почему сейчас нет удовлетворения, а только горечь разливается по языку, и в груди давит?

Стучу по косяку, обнаруживая свое присутствие. Света даже не смотрит в мою сторону, криво усмехается и тянется за стаканом сока, стоящим на тумбочке:

— Я очень устала, Кирилл. Хочу спать. Еще раз спасибо за помощь, но…

Ноль интереса. Просто ноль и все. Все тщательно убрано за высокую стену, напоказ только реальная усталость. Я сам отучал ее от утомляющих, радужных эмоций в моем присутствии. Вспоминаю, как она смотрела на меня вначале, сравниваю с тем, как реагирует сейчас – небо и земля. Кажется, я и правда хороший управленец, мастерски достигаю любых целей, какими бы дурацкими и жестокими они ни были.

Ходить вокруг да около я не привык. Поэтому подтягиваю стул, сажусь напротив бледной, почти прозрачной жены и твердо произношу:

— Я надолго не задержу. Просто хотел сказать, что был не прав. Я не должен был давить на тебя.

Задумчивый взгляд, который очень сложно прочитать:

— Кирилл, ты болен? Или у меня все настолько плохо, что ты напоследок решил побыть хорошим?

С каким-то неуместным изумлением, понимаю, что мне не верят. Не знаю, чего ждал, но точно не того, что мои решительные слова и признание собственной вины, будут восприняты, как белый шум.

В этой палате мне не верят…или в меня не верят. Хрен разберешь. И я пока не понимаю, как с этим работать.

— Ты знаешь, я привык решать проблемы напором, но…В общем, я хочу все сделать по-человечески. Давай зароем топор войны и попробуем начать нормально общаться, — предлагаю ей мировую.