Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 70 – Элизабет Арнотт

Элси принюхалась еще раз. Перед входом в погреб воняло сильнее. И земля тут оказалась рыхлая. Не иначе, в погреб забрался енот, да там и нашел свою гибель. Вот и объяснение.

Элси поглядела по сторонам. Альберт запретил ей приближаться к погребу. Там, сказал он, хранятся очень вредные химикаты.

Тем не менее Элси опустилась коленями прямо на землю, поставила сумки. Она купила апельсины и ананас для фруктового салата и постаралась, чтобы фрукты не выкатились и не были попорчены давлением других продуктов. Затем она сняла босоножки на высоких каблуках (Альберт явно предпочитал эту пару всем прочим) и отодвинула крышку люка. Вонь там, внизу, была почти осязаема. Элси жалела, что при ней нет фонарика, но идти за ним сейчас, рискуя попасться на глаза соседям, нечего было и думать. К тому же скоро вернется Альберт. Надо поторапливаться, чтобы еще хватило времени замести следы. И Элси, преодолевая гадливость, полезла вниз. Вонь словно липла ей на кожу, проникала в складки одежды. Юбка запачкается – не отстираешь, думала Элси, – но какая-то непреодолимая сила гнала ее дальше.

И тут она увидела странный объект.

Без сомнения, в углу съежилось существо из плоти и крови, только при таком освещении не поймешь, какое именно. Через люк проникают солнечные лучи: это необычно, это придает помещению таинственности, даже прелести. У Элси перехватило дыхание. Конечно, это енот. Кто же еще? Просто дохлый енот.

Но еноты такими крупными не бывают.

Собравшись с духом, Элси продолжила свой путь на четвереньках, досадуя на грязь, уже ощутимую под ногтями. Она только удостоверится, что это какое-то животное. А потом, позже, отправит сюда Альберта, вручив ему лопату. Однако по мере того как Элси, внутренне содрогаясь, подползала ближе, неясные очертания обретали пугающую четкость. Элси увидела волосы. Судорожно глотнула воздух. Нет, это не черная шерсть, сомневаться не приходится. Затем лучи высветили человеческую кожу – бледную, уже приобретшую цвет кровоподтека, тронутую распадом. Наконец перед Элси предстала ткань: платье в оранжевых апельсинках. Купленные ею апельсины лежали в бумажном пакете там, наверху, на расстоянии нескольких ярдов. Нахлынул ужас: Элси будто ошпарили кипятком. От ее вопля птицы снялись с окрестных деревьев и взмыли в небо.

— Это мне известно, Элси, – тихо произносит Пэтти.

— Что – это?

— Я – журналистка. Моя работа – добывать сведения, а ты меня заинтриговала с первого дня.

Элси мучительно краснеет.

— Так ты знаешь, кто я?

— Нет, пока не знаю – мы ведь совсем недавно стали общаться. Я не знаю, кто ты, но я знаю, что содеял твой муж.

— Ты ведь не собираешься… – вымучивает Элси; получается что-то вроде хриплого тявканья.

— Не волнуйся, я никому не скажу.

— А то меня уволят.

Пэтти хмурится.

— Мало же ты в себя веришь.

— Что?

— Ты ведь сильная женщина.

— Может, и так.

— И ты – самая интересная личность в этом здании. Нет, черт возьми! Ты, пожалуй, в целом штате самая интересная личность. То, что ты пережила, что испытала; то, чем ты занимаешься здесь каждый день…

— Я варю кофе.

— Оставь, Элси. Я к тебе приглядывалась. У тебя потенциал будь здоров. Ты его искусственно умаляешь из-за глупой убежденности, что в твои блестящие способности никто не поверит из-за твоего прошлого.