Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 77 – Элизабет Арнотт

— Эй, – окликает их Гривз.

Элси и Пэтти оборачиваются.

— Если вам тема нужна, ступайте к Корнвеллу.

Элси сдвигает брови.

— К Корнвеллу?

— Он кое-кого взял на заметку; может, вам это интересно, – продолжает Гривз, глядя Элси в глаза.

— Кое-кого – это Кингов, что ли?

— Ну да. Может, вам интересно узнать, кто производит звуковое оборудование для этих наблюдений. – Гривз прикладывается к кружке с пивом.

Корнвелл. Почему Роджер Гривз выдает им шефа полиции, своего начальника? Элси известно, что отдельные полицейские не прочь слить информацию прессе, – но они таким способом тешат свое эго или побуждают общественность помогать следствию. То, что сделал Гривз, для Элси в новинку. Невольно она чувствует уважение к Гривзу, которому хватило дерзости пойти против босса. О Корнвелле она наслышана; знает, что он далеко не святой.

— Эй, леди, заодно закажите нам еще по пиву! – Бейл машет пивной бутылкой.

Пэтти показывает ему средний палец.

Буйство неоновых оттенков взрывает мозг.

Марго кажется, что особняк вибрирует в одном ритме со множеством тел; звучит «На восемь миль в высоту»^[57] – скандальная композиция «Бердз». Головы запрокинуты, руки тянутся к потолку, белеют шеи. Нет ни дюйма свободного пространства: широченная лестница – и та заполонена танцующими. Красная ковровая дорожка ведет прямо к огромному шару-светильнику, что, сверкая тысячами крошечных огней, вызывает ассоциации с пылающей планетой в открытом космосе.

Это костюмированная вечеринка: у каждой из женщин за плечами пара ангельских крыльев и взгляд кроткой лани; у каждого мужчины рожки либо маска коварного дьявола. Марго узнает актрису из последней картины Стэнли Кубрика – яркую брюнетку^[58]. А вот этой старлеточке в сливочно-желтом платье недавно перемывала кости пресса: ее муж, как выяснилось, состоял в связи с одним из руководителей «Метро-Голдвин-Майер»^[59].

Вообще и трех шагов не сделаешь, чтобы не наткнуться на актера или певца, мелькающего в телепрограммах. Длинные сигаретные мундштуки, «Грязные мартини», набриолиненные волосы… Марго почти пьяна от одной только мысли, что вот она – среди этих мужчин; Марго чувствует себя триумфаторшей, ведет счет оценивающим взглядам, бросаемым на ее ноги и бюст. Она не менее привлекательна, чем юные модельки, которые в своих корсажах, инкрустированных ослепительными стекляшками, и в тесных шортиках скользят по дому с микроскопическими порциями закусок на подносах. Блондин (ему от силы лет двадцать, обнаженный торс блестит от масла) протягивает Марго блюдо круассанов. Марго жестом отказывается, продолжает путь к лестнице.

Ей удалось расспросить сведущих людей, и теперь она знает: Кларк, даром что хозяин, собственные вечеринки пересиживает в особой комнате наверху.

Поднимаясь по ступеням, Марго задается вопросом: почему ей не страшно? Ведь, если верна ее теория – ладно, пусть не ее, а Барби Кук – если тип из фургона с логотипом окажется не при делах, значит, именно Кларк – вероятный убийца Дианы Говард Мюррей. Он вполне мог задушить ее, нарядить мертвое тело, придать ему непристойную позу. И ничто не свидетельствует против того, что Кларк виновен в двух других убийствах.

Вот Марго поднялась на галерею, переходящую в широкий коридор, из которого открывается несколько дверей. Марго глядит вниз. Людские головы подобны морю – и сейчас это море волнуется под «Неукротимую»^[60] из репертуара «Троггз». Марго почти не колеблется – пересекает галерею, идет по коридору. Если нарвется на кого-нибудь, скажет, что ищет туалет.