Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 89 – Элизабет Арнотт

— В какой картотеке?

— Они называют ее Опасайкой – сами придумали. Картотека даже копам пригодилась – в шестьдесят первом году, когда студентки пропадать начали. Зазорно им было в Опасайку заглядывать, а пришлось.

У Марго отчаянно колотится сердце.

— Там все в подробностях описано: где было дело, каков клиент из себя. Частенько еще и номер машины, если девушка успела его заметить. Мерзавец на мерзавце, вот что я вам скажу.

— А как бы нам полистать эту картотеку? – спрашивает Элси.

Бетти оглядывается, но холл пуст.

— Ждите здесь.

Возвращается она со стопкой бумажек, сцепленных большущей скрепкой.

— Вот она, картотека. Ей цены нет. От нее, может, жизни зависят. Сегодня к вечеру чтоб вернули – обещаете?

Элси берет листки, прижимает к груди. Марго кивает:

— Обещаем.

У Беверли чешется сгиб локтя; она ерзает, отмечает неудобство жесткого красного дивана, на котором сидит неестественно прямо, сжав колени. Хоть бы стакан воды предложили, в самом деле!

Она была вынуждена пойти на это. Пропала очередная девушка, на этот раз из Берривью. Жертвы множатся, рассудила Беверли, притом ей самой уже сделано предупреждение. Значит, дальше тянуть нельзя. И она готова на что угодно, лишь бы ей дали высказаться.

Помещение телестудии огромно. Софиты направлены на Беверли; не только светят, но и греют – тепла достаточно, чтобы «поплыл» макияж.

Некая особа, распространяя запах лака для волос, приближается к Беверли, совершает акт насилия – обрабатывает ей щеки плотной пудрой. Затем велит сжать и выпятить губы, чтобы нанести новый слой помады, после чего взмахивает бумажным листком. Беверли теперь следует аккуратно промокнуть помаду.

Рядом, на диванчике меньшего размера, расположился мужчина в сером костюме; из-под брючин виднеются носки абрикосового оттенка. Возле камер суета: операторы ставят свет, переговариваются на профессиональном жаргоне – Беверли ничего не понимает. Перед ней, на огромном экране, изображен восход солнца – какой-то фальшивый, чуть ли не мультяшный. От ярких красок больно глазам.

Едва услыхав про Джейн Доу, то бишь Черил Ирреру, Беверли уже знала: участия в телешоу не избежать. Бумажку с номером телефона она спрятала в кухонный ящик, мысль затолкала в закоулок разума; жила с ней, как с экземой, превозмогая зуд. Теперь мертвы три девушки, а четвертая числится пропавшей без вести. Женщинам Калифорнии угрожает опасность. Никто не застрахован – ни Марго с Элси, ни мама Беверли. Под ударом каждая одинокая калифорнийка, которая, запирая вечером дверь, надеется, что замок ее убережет.

Беверли была беспомощна, не могла повлиять на ситуацию – но те времена прошли.

Словом, Беверли выдвинула ящик и среди визиток и записок нашла ту самую, не дававшую ей покоя бумажку. Кроме номера телефона, на ней значилось: телешоу «День в Калифорнии».

С ареста Генри минуло пять лет. Если ради того, чтобы калифорнийские женщины услышали ее предостережение, Беверли придется отвечать на вопросы ведущего Чарльза Марстона – что ж, она ответит.

Продюсер вроде удивился, когда Беверли сама позвонила – после стольких-то проигнорированных писем и прерванных звонков.

— Просто я хочу, чтобы больше такое не повторялось, – объяснила Беверли по телефону, а продюсер нашел, между какими сюжетами ближайшего выпуска ее втиснуть.