Книга Землеедка, страница 30 – Долорес Рейес

Деньги в кармане не улучшили моего настроения. Хоть я и старалась изо всех сил, все равно потерпела неудачу. Мария могла умереть уже этой ночью. Ее мама сказала лишь: «Возвращайся», и, притянув меня к себе, вложила пачку денег в мои перепачканные землей руки.

Мы ехали в машине молча. Эсекиель тоже выглядел опечаленным. Никто из нас не произнес ни слова. Я посмотрела на свои пальцы: от желания побыстрее убраться оттуда я даже не успела их помыть. Мне стоило такого труда сдержать слезы, что я пулей выскочила за дверь дома. Вытащила перехваченную резинкой стопку купюр, бросила на них взгляд и вспомнила свою маму: она страшно сердилась, если мы трогали деньги перед едой: «Идите, мойте руки после этой гадости! Там полно микробов!», – говорила она.

Теперь мои руки были грязнее, чем все деньги мира. Пальцы ослабели, и пачка чуть не выпала на пол. Эсекиель посмотрел на меня:

— Купи себе что-нибудь.

Я не ответила.

— Ты их заработала, – настаивал он. – Купи то, что давно хотела. Что-нибудь для себя.

Вместо ответа я отвернулась и посмотрела в окно, словно это могло унести меня прочь из машины, из сегодняшнего дня, избавить меня от грязных рук, от собственного тела и колдовских чар земли.

«Что-нибудь для себя», – подумала я. Посмотрела на жакет подружки Вальтера. Вещи в нашем доме всегда просто были, ими пользовались – и точка. А своего собственного у меня никогда ничего не имелось.

В этот момент мы как раз проезжали перекресток, где на углу стоял магазин, торгующий полотенцами и постельным бельем.

— Притормози здесь, – тихонько попросила я, но Эсекиель проехал мимо. – Останови, – уже громче потребовала я.

Выйдя из машины, я зашагала к магазину. Дело двигалось к полудню, небо заволокло, немного похолодало. Жакетик, очень симпатичный, был сшит из тонкой ткани и совсем не согревал. Полный отстой. Я толкнула стеклянную дверь и зашла в магазин.

Девица за прилавком, казалось, не горела желанием меня обслуживать.

— Ты заметила что-то интересное в витрине?

На витрину я вообще не смотрела.

— Хочу большое полотенце.

Продавщица поглядела на меня, как на марсианина, потом потопала вглубь помещения и вернулась с целой стопкой.

— Банные простыни, – бросила она.

Она выложила на прилавок одно розовое полотенце – я даже не дотронулась – другое цвета земли – оно мне вообще не понравилось. Последним оказалось темно-бордовое, почти фиолетовое, цвета старого вина. Я провела по нему пальцами – это было отличное полотенце! Взвесила его на руке – тяжелое. Попробовала завернуться в него целиком и пришла в полнейший восторг.

Не знаю уж, что продавщице больше не понравилось – мои замаранные землей руки или перехваченная резинкой стопка денег, которую я вытащила из кармана джинсов, но она брезгливо процедила: «Ну что, берешь?» Не так чтобы мне было уж очень важно это полотенце, но я сказала: «Ага», и девица назвала мне вполне нормальную цену. Сняв резинку с купюр, я начала отсчитывать нужную сумму. Видела, что руки у меня в земле, но мне не было стыдно. Думала лишь о том, чтобы расплатиться и побыстрее свалить оттуда. Закончив считать, я отдала деньги продавщице, она опять нырнула вглубь помещения и вернулась с большим пакетом, украшенным розовым бантом. Сперва меня чуть не стошнило при виде этого пакета, но потом я подумала, что это первый подарок, который я делаю себе самой, на свои деньги, и он мне даже понравился. Мне сразу захотелось очутиться дома, принять горячий душ и смыть с тела всю грязь и тоску, а потом завернуться в это полотенце, мое собственное.