Книга Крысиный яд с лимоном: Волчья стая, страница 51 – Марьяша Ришелье

— Офицеры, — он кивнул. — Опять. Если у вас там еще одна лопата, давайте без сюрпризов. У меня жена впечатлительная.

— Лопата одна, — ответил Воронов. — Но разговор долгий. Налейте чаю.

— Крысиного яду?

— Две порции.

Лев усмехнулся и пропустил нас в дом. Таи не было видно — возможно, работала у себя в кабинете над книгой про розы-обманщицы. Саша, судя по звукам из гостиной, собирал очередную модель космического корабля и что-то бубнил себе под нос — кажется, на языке дроидов. Кухня встретила нас все тем же уютным беспорядком: яблоки в вазе, детские рисунки на холодильнике, забытая кружка с недопитым какао на столешнице.

Мы сели. Лев поставил перед нами две чашки с дымящимся чаем, себе налил кофе и откинулся на спинку стула.

— Ну? Выкладывайте. По вашим лицам вижу: нарыли что-то интересное.

Я переглянулась с Вороновым. Он кивнул мне — давай, мол, это по твоей части. И я начала.

Рассказала все. Про поляну. Про розы на пне, которые Саша приносил Тае. Про фигуру в капюшоне, засветившуюся на камерах. Про то, как убийца душил жертв, глядя на окна спальни. Про лопату в брезенте. Про нашу теорию, что убийца — социопат, как и сам Лев (тут он приподнял бровь, но промолчал). Что он увидел семью Полянских и решил, что нашел своих. Что он вплел себя в их жизнь незаметно — через лес, через цветы, через трупы. Что он считает себя частью их стаи. Их ангелом-хранителем. Их тайным родственником.

Лев слушал молча. Ни разу не перебил. Только когда я дошла до истории с грабителями четырехлетней давности, его лицо изменилось. Он медленно поставил чашку на стол и сжал пальцы в замок.

— Значит, у нас тут братик появился, — сказал он, когда я закончила. — Дядя Сашки. Это даже мило.

— Вы серьезно? — я уставилась на него. — Лев, этот человек убил восемь женщин.

— И, возможно, двух грабителей, которые влезли в мой дом, — он пожал плечами. — Если он убил тех, кто мог навредить моей семье, то я ему даже благодарен.

За моей спиной раздался глухой стук. Я обернулась. Воронов стоял лицом к стене и ритмично, размеренно, раз за разом, вбивался лбом в гипсокартон. Бум. Бум. Бум.

— Чертова семейка, — простонал он.

— Яду? — участливо предложил Лев.

— Наливайте, — глухо отозвался Серёга, не отрывая лба от стены.

Я взяла ситуацию в свои руки — профессиональные и не очень.

— Вы понимаете, что он убил людей? — спросила я, стараясь говорить ровно.

— Понимаю, — Лев кивнул. — Но лицемерить и говорить, что мне жаль ублюдков, которые влезли в дом, где спит мой сын и моя жена, и которые, будь они дома, могли сделать что похуже, я не собираюсь. Он сделал то же самое, что сделал бы я, — защитил мою семью.

— А проститутки? — спросил Воронов, наконец отлепляясь от стены и потирая покрасневший лоб. — Восемь проституток. Они-то вам чем не угодили?

— Это уже была его личная инициатива, — Лев пожал плечами. — Ко мне они отношения не имеют. Это ваша работа — защищать невиновных. И за их смерть он ответит, если вы его поймаете. А за грабителей... — он сделал паузу, —...я могу его только поблагодарить.

Воронов застонал и залпом выпил полчашки чая. Подавился. Закашлялся. Вытер рот рукавом.

— Вы хоть понимаете, — прохрипел он, — как это звучит? «Я могу его только поблагодарить»? Вы сейчас оправдываете убийцу!