Книга Разбей мое сердце, страница 84 – Ольга Дашкова

И она выиграла. Полностью. Я влюбился. Как последний идиот. Открылся, поверил. А она… она все это время вела записи.

Даже когда говорила, что проиграла пари. Даже когда лежала в моих объятиях. Даже когда смотрела на меня своими серо-голубыми глазами, с внутренним светом, я думал, что это навсегда.

Ложь. Все ложь.

Ушел домой, не спал, просто смотрел в темноту и чувствовал, как внутри все чернеет. Как возвращается тот старый Данил. Тот, который не верит никому. Тот, который знает: любовь – это слабость. Это то, что делает тебя уязвимым. То, что позволяет другим тебя уничтожить.

Мать «любила» отца – и спилась, когда он ушел. Отец «любил» нас – и бросил без гроша. Я «любил» их обоих – и остался один в шестнадцать лет в пустой квартире. А теперь Вера. Которая «любила» меня – и все это время вела научные заметки.

Я снова оказался прав, любовь не возвышает. Она разрушает. Она тормозит. Она не дает двигаться вперед. Она делает тебя слабым, зависимым, слепым. И вот летнее яркое утро, я стою с диктофоном в руке и смотрю на Веру.

— Данил… это не то, что ты думаешь, – она делает шаг вперед, голос дрожит.

— А что это? Что я думаю? – спрашиваю тихо. – Просвети меня, Вера-психолог. Объясни, как это называется, когда человек все время, пока спит с тобой, целует тебя, говорит, что ты изменил его жизнь, – тайком записывает наблюдения за «объектом исследования»?

Она бледнеет еще сильнее.

— Я… это началось как эксперимент. Да. Но потом… потом все изменилось. Я перестала записывать. Почти. Последние записи… это было только для себя. Чтобы разобраться в своих чувствах.

— Разобраться в своих чувствах, – повторяю медленно. – Классно. А я думал, ты просто любишь меня.

— Я люблю! – почти кричит она. – Данил, я люблю тебя! Это правда! Я влюбилась по-настоящему! Я не играла!

— Ты влюбилась по-настоящему, – киваю. – После того, как планомерно, по этапам, разрушала мои защиты. После того, как следовала своей «стратегии». После того, как я стал для тебя не человеком, а «субъектом с травмой привязанности».

На ее глазах появляются слезы, но мне уже все равно.

— Ты выиграла, Вера. Поздравляю. Ты доказала свою теорию. Даже самый закоренелый циник способен влюбиться. Если его правильно обработать.

— Нет… – шепчет она. – Это не так…

— Именно так, ты сама все записала. Я прослушал все, от начала до конца, – протягиваю ей диктофон. Она берет его дрожащими руками. – Прощай, Вера.

Поворачиваюсь, сажусь в машину. Завожу мотор. Она стучит в стекло, кричит что-то, но я не опускаю. Не смотрю на нее. Еду прочь, в голове только одна мысль: больше никогда.

Никому. Ничего. Ни капли.

Я возвращаюсь к себе прежнему. К тому Данилу, который не верит в любовь. Который знает: единственный человек, на которого можно положиться, – это ты сам. И плевать на боль в груди. Плевать на то, что хочется развернуться и вернуться.

Это пройдет. Все проходит. Даже любовь. Особенно такая.

Больше никто  не разобьет мое сердце . Клянусь.

«Прощай, Вера»

Диктофон в руке лежит как камень. Как тяжелый и холодный камень, который давит на грудь, не давая дышать.

Слова звучат в моей голове снова и снова, машина Данилы исчезает за поворотом, а я все стою посреди двора, сжимая в руке этот проклятый диктофон, и не понимаю, как дальше дышать.