Книга Арахнид, страница 166 – И. В. Офелия

Я сказал что-то не то? Сделал что-то не так?

Если бы только ее можно было прочесть, как те книги, над которыми она зависает.

— Ты чего молчишь?

— Устала. Долгие были дни, – прошептала она.

— Тогда отдыхай, завтра снова в путь.

Я встал, расправил одеяло и взял второе. Меня накрыла волна головокружения, желудок свело. Я оперся о спинку кровати, чтобы устоять.

Ее запах был сильным – и дело не в крови на повязках. Снаружи мороз помогал скрывать такие ароматы, но теперь, в тепле, голод едва ли получалось игнорировать.

— Сайлас. – Ее голос вырвал меня из оцепенения.

— Что?

— Ты бледный.

— У меня такой же цвет лица, как и у тебя.

— Нет, ты голоден.

Я приподнял бровь.

— Ты чувствуешь?

— Конечно, – ответила Алина так, будто это была прописная истина. – Тебя легко прочитать – как азбуку для младших классов.

— Звучит как оскорбление.

Перепалка вызвала у нее улыбку, которую она тут же спрятала от меня.

Я приподнял ее подбородок.

— Не прячься от меня, лисица. – Я усмехнулся. – Дай увидеть эту улыбку.

— Хватит, не смущай. – Она запнулась, не зная, куда смотреть, пытаясь скрыть эмоции.

— Ты что, стесняешься меня?

Она покачала головой и ухмыльнулась.

— А что? Тебе нравится?

— Вовсе нет. Мне нравится, когда ты кусаешься. – Я подался вперед, поставив колено на кровать, и она откинулась назад. Алина легла на постель, а я навис над ней. В памяти всплыли картины из сада – сладкое воспоминание, призванное усилить вкус настоящего.

Я наклонился еще ближе, почти касаясь ее носа своим. Провел рукой по ее накидке – теперь та служила ей ночной одеждой. Кружево и тонкая ткань только дразнили воображение.

— Вряд ли тебе понравится, если я укушу, – спроси у Люки, – прошептала она, игриво прикусывая мою губу.

Внутри все затрепетало – не бабочки, а что-то более дикое, голодное.

Она подняла на меня встревоженный взгляд, заметив мою нерешительность.

Не смей так смотреть.

Я обвил ее руками и крепко взял за затылок, чуть приближая к себе. Я сдерживался из последних сил, чтобы не запутаться пальцами в ее волосах и не овладеть ею прямо здесь.

Сердце колотилось в тысячу раз быстрее, чем я считал возможным, и я знал – она тоже это чувствует. Взгляд мой скользнул от ее глаз к шее. Я видел пульс, ощущал каждый удар ее сердца, гонящий эту золотую кровь по венам.

Алина потянулась и обвила руками мою шею, притягивая ближе. Голова ее откинулась набок, приглашая меня к трапезе.

Я слегка приподнял ее, чтобы она оказалась совсем рядом, и провел губами по шее, чувствуя, как бьется пульс.

В горле зародилось низкое щелканье, звучащее точно цикада в конце июля.

С пугающей осторожностью клыки выдвинулись вперед, удлиняясь, будто спешили коснуться Алины. Я провел ими по коже – едва-едва. От предвкушения рот наполнился слюной. Словно сон наяву – она здесь, со мной, и все ее внимание принадлежит только мне.

— Почему ты медлишь? – прошептала она, возвращая меня к реальности.

Алина казалась спокойной, но не могла скрыть подрагивания в брови, затем напряжения в челюсти. Это был страх, не похожий на ту тревогу, что я испытывал, выслеживая ее.

Нет, это был страх отвержения.

Ее сердце пропустило удар, дыхание стало поверхностным. Она боялась, что я отвергну ее? Или что все эти эмоциональные усилия – лишь способ добраться до ее крови?