Книга Арахнид, страница 26 – И. В. Офелия

— Алина.

В моих руках было что-то мокрое, скользящее по предплечью. Я моргнула, зрение возвращалось медленно, точно пар, рассеивающийся со стекла.

Фиби стояла в арочном проеме кухни, обнимая косяк. Ее лицо было строгим, настороженным, несмотря на мягкость, с которой она произнесла мое имя.

Плитка холодила ступни, но этот холод был ничто по сравнению со снегом, что таял на моей лодыжке, образуя лужу прямо подо мной.

В этот час дом казался безжизненным. Стулья были аккуратно задвинуты под стол, стол безупречно чист, даже крошек для мышей не осталось. Ни кастрюль на плите, ни посуды в раковине. Глядя на эту безупречную пустоту, и в голову не приходило, что здесь может кто-то обитать, а уж тем более целая толпа. Ни намека на жизнь.

Я взглянула на свою руку: сгустки ягод белладонны сочились из ладони, выскальзывая между пальцев. Мягкие бледные руки взяли мои, затем положили их себе на плечи. Фиби обвила руками мой торс и крепко сжала, не обращая внимания на то, что ягоды оставляли темные пятна на воротнике ее ночной рубашки.

Слова были бесполезны, потому что даже я не могла придумать, что сказать.

Снег укрыл землю жесткой ледяной коркой, одарив утро сезонным очарованием. Мы с Ребеккой посвятили утро поискам необходимого или просто желанного. За линией деревьев, что окаймляли наше поле, лежал лес, щедрый на дары. Несмотря на время года, среди чащи таилось немало прелестей.

Раньше я отказывалась принимать в этом участие, ибо у меня были сомнения насчет поедания дикоросов. Так продолжалось до тех пор, пока Ребекка не показала нам, что можно собирать их с наименьшим риском.

Переезд в место, окруженное природой, но не слишком отдаленное от цивилизации, дался мне нелегко. С каждым месяцем я ощущала себя увереннее. Мы с Ребеккой сблизились за изучением лесных находок. Она была весьма искусной рукодельницей, эта девочка.

В снегу виднелись старые следы – мои. Вчерашние отпечатки, застывшие жесткой тропкой. Я подбила носком свежий снег в ямки, чтобы заполнить их, стирая следы вчерашних скитаний.

— Что у тебя сегодня в списке? – Ребекка легонько толкнула меня в бок, пока мы пробирались по нетронутой тропе.

— Олений мох, сумах и шиповник, – ответила я, уставившись вниз, на места, куда ступала, чтобы не запнуться о корни.

— Все, что любит Фиби, – усмехнулась она. – А у меня можжевельник и сосна. Подумала, для приправ и чая сгодятся.

— Только потому, что Аделине это нравится, – поддразнила я, отвечая ей легким толчком.

— Да уж, она обожает сосновый чай!

— Я бы предпочла, чтобы одна из вас пустила можжевельник в дело и научилась делать джин.

— Время – это единственное, чего у нас в избытке. – Ребекка остановилась, чтобы порыться в небольшом кустике, срывая мелкие восковые ягоды.

Я помогла ей собирать, покатав бледные ягоды между пальцами, прежде чем положить их в ее сумку.

— Как у вас с Аделиной?

— А что у нас? – нахмурилась она, и ее попытка скрыть румянец оказалась тщетной.

— Ну что ты смущаешься! Для кормящих партнеров такая близость – дело обычное, – рассмеялась я. – Так и предполагала, что это лишь вопрос времени, ведь из всех пар вы вместе дольше всех.

— Это сугубо практично, – отрезала она с деловым видом, хотя в уголках ее губ дрогнула слабая улыбка. – Эффективного партнера менять незачем.