Книга Арахнид, страница 27 – И. В. Офелия

Я узнавала в ней собственные черты. Строгость, целеустремленность, сдержанность. Она не делала ничего без плана или ясной цели. Мы обе не слишком преуспевали в сочувствии, потому и уходили в лес – подальше от болтовни. Иногда мы просто молча шли рядом, вполне довольные тихим присутствием друг друга, без лишних слов.

Ребекка была одной из тех вайперов, что прожили в Америке уже довольно долго – ей было двести лет. Она часто рассказывала о своей культуре, существовавшей здесь до прихода колонистов, той, которой ее обучила мать. Ребекка проявляла особый интерес к моим исследованиям и много помогала мне с местной флорой.

Ее родители держали в городе мясную лавку, где она подрабатывала днем и часто приносила нам мясо. По дороге к дому я заметила вдоль опушки характерные «рога» оленьего мха. Красно-фиолетовые ягоды отдавали горьковатым лимоном, щипали язык. Но для вкусовых рецепторов вайперов они были идеальны.

Издали дом казался воплощением уютной старины, точь-в-точь как с картин, что висят в гостиных добротных поместий. Его стены были почти того же оттенка, что и окружающий снег, растворяясь в пейзаже под безупречно чистым покровом инея. В замерзшей сказке вокруг шевелился лишь ленивый дымок из труб. Порой, когда ветер на мгновение стихал, не успев ущипнуть за нос, из дома доносился запах того, что варилось в очаге.

Переступая порог дома, я ощутила запах сидра, тихо томящегося в камине. Мы оставили сапоги и верхнюю одежду в прихожей рядом с инструментами и охапкой мелких поленьев.

Аделина и Мэри сидели на диване, переговариваясь между собой, не спуская пристального взгляда с пламени. Они были похожи как две капли воды: каштановые волосы, фарфоровая кожа, темно-синие глаза. Однако, несмотря на то что они были близняшками, Мэри всегда казалась холоднее. Ее брови вечно были нахмурены, а улыбка редко озаряла ее лицо. Впрочем, надо отдать ей должное – Мэри критик по натуре.

— Что-нибудь нашли? – взвизгнула Аделина, сорвавшись с места и очутившись перед Ребеккой, едва та вошла.

— Естественно. Могу поставить чайник. Не отходи от огня, – мягко рассмеялась Ребекка, глядя на сияющую брюнетку сверху вниз.

Наблюдать за их общением столь же странно, как впервые увидеть встречу кошки с собакой. Неукротимая энергия и несгибаемый оптимизм Аделины могли вселить надежду даже в самого черствого пессимиста. Ребекка же улыбалась нечасто – разве что наедине с собой или с Аделиной.

Их союз устроила я, потому что всегда верила: каждому нужна противоположность. Я гордилась своими девочками, они были моей семьей. Особенно зимой, когда из глубин сознания выползали горькие воспоминания. Они не давали мне остановиться – все они. Быть может, мне просто требовалась цель – люди, о которых стоило заботиться.

— Глаза у тебя красные.

— Повтори, что я уродлива, еще разок, дорогая. – Я вжала ладони в глазницы, пытаясь заглушить боль давлением.

Рынок кишел народом: повсюду выставляли рождественские украшения и принимали заказы на праздничных гусей. Пусть это и была сезонная радость, но сегодня запах хвои и корицы буквально висел в воздухе, тяжелый и навязчивый. Я куда охотнее ждала первой поставки цитрусовых.

— Нам нужно поговорить. – Голос Фиби понизился.

— О чем?

— Ты знаешь.

— Нет, не знаю. – Я отняла руки от лица, и размытое зрение прояснилось: передо мной предстал образ надменной рыжеволосой дивы. – Говорить не о чем.