Книга Добыча черного капитана, страница 49 – Вивьен Ламур

Клинок выбит. Он в моей руке. Его же нож. Лезвие у его горла.

Дыхание сбитое. Сердце неистово колотится. Я смотрю в его глаза: в них нет страха. Только злость, смешанная с чем-то другим. Удивление? Уважение?

Тишина. Только ветер и дыхание толпы. А потом – взрыв. Вопли, свист, крики. Команда беснуется. Кто-то орёт: «Ну ты даёшь, девка!», «Настоящая пиратка!». Кто-то хлопает по плечу соседа. Гул, гам, восторг.

Я не двигаюсь. Смотрю на него.

Медленно убираю нож от его горла. Кладу рядом на палубу. Протягиваю руку.

Шкиль смотрит на неё. Не верит. Потом принимает. Я помогаю ему подняться. Он встаёт, стряхивает с себя грязь. Смотрит на меня, на нож на палубе. Усмехается. Впервые без злобы.

— Честный бой, — говорит хрипло. — Ты доказала.

Поднимает нож, прячет за пояс. Смотрит на меня долго. Потом говорит:

— Слушай... Научи меня так же драться. Мне это пригодится при следующем захвате судна.

Я смотрю на него. На его лицо, на его глаза, на то, как он улыбается: не зло, а почти по-человечески. И внутри меня что-то щёлкает. Тёплое, почти болезненное.

Вот оно.

Я слышу, как кто-то снова кричит, как смеются, как хлопают друг друга по плечам. Смотрю на них: на эти грубые, обветренные лица. Они смотрят на меня. Не как на чужую. Как на свою.

Поднимаю глаза и вижу Корвина. Капитан стоит чуть в стороне, у выхода из надстройки. Скрестил руки, и в его взгляде уважение. Он видел всё. Он видел, как я убрала нож. Как протянула руку.

Отвожу глаза.

Внутри странное, новое чувство. Это место, этот корабль, эти люди – они перестали быть чужими. Я не знаю, кто я здесь. Но знаю, что уже не одна.

И это, наверное, самое главное.

Глава 27. Остров Скелетов

Корвин Блэкхарт

Туман. Он не просто вокруг. Он внутри: в лёгких, в голове, в каждом движении корабля. Плотный, как мокрая шерсть, глушит звуки, стирает горизонт, оставляет только корпус «Чёрной Луны» и эту белую, липкую пустоту.

Стою на мостике, вцепившись в поручень. Дерево влажное, скользкое, холодное. Дышать тяжело. Воздух как вода, будто мы уже под водой, а не на ней.

Эзра рядом. Согнулся над картой, но я знаю, он почти не смотрит на бумагу. Он чувствует. Его единственный глаз прищурен. Он вслушивается в шум воды, в то, как волны бьют о днище, в то, как ветер меняет направление на долю секунды. Старый воробей. Он помнит этот путь. Помнит скалы, похожие на лица. Птиц, которые кружат над одним местом, даже когда ничего не видно. Он ведёт нас.

Я не мешаю. Просто жду.

На палубе тишина. Не та, когда все заняты делом. Та, когда все замерли. Матросы застыли у снастей, не дышат, ждут. Бык стоит на баке, широко расставив ноги, его фигура как скала. Смотрит вперёд, в белое ничто. Команда знает: мы идём туда, куда никто не суётся. Туда, где даже рыба дохнет. Ошибка, и мы рассыплемся о рифы за минуту.

Слышу, как скрипит корпус. Как вода облизывает доски. Как ветер почти не шумит, только шепчет. Предупреждает. Или зовёт.

Эзра поднимает руку. Короткий жест. Я понимаю: он увидел что-то. Напрягаю зрение, смотрю в туман, но вижу только белое, серое, мокрое. Потом – тень. Большая, неровная, возникает из ниоткуда и тут же исчезает. Скала. Та самая. Мы на месте.

— Тише, — говорю, и голос звучит тихо, но все слышат. — Держать курс. Ждать.