Книга Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи, страница 18 – Олли Эш

— О чём думаешь? — спросила я.

— О том, что камни помнят не только плохое. В том архиве была смерть, да. Но была и жизнь. Там работали люди, которые любили книги. Они радовались и спорили. Я почувствовал это, когда мимолетно коснулся стены — случайно, локтем. Я не хотел, но...

— И что?

— Это было не больно. Просто... тепло.

Я ничего не ответила. Мы шли по вечернему городу, и в кармане у меня лежал дневник прабабки, а в голове крутились слова Орсона: «Он — ключ». Я не знала пока, что это значит. Но чувствовала: что-то изменилось. Что-то сдвинулось с мёртвой точки.

— Тристан?

— Да?

— Ты можешь научиться не только бояться своего прошлого, но и понимать его. Это... был бы хороший первый шаг.

Он повернул голову и посмотрел на меня — долгим, странным взглядом, в котором смешались боль и благодарность.

— Ты мудрее, чем хочешь казаться, Илона.

— А ты мягче, чем хочешь казаться, каменный страж.

Он не ответил. Но уголок его губ дрогнул. И я поняла, что мы оба делаем этот шаг. Вместе.

Глава 7. Улыбка по бартеру

Честно говоря, я думала, что главной проблемой нашей частной практики будет Тристан. Огромный, каменный, с крыльями, которые он пока не умел толком прятать, и с манерой смотреть на людей так, будто прикидывает, с какой стороны удобнее откусить голову. Я была уверена, что клиенты будут шарахаться именно от него.

Но, как вы понимаете, я ошибалась.

Первый клиент после дела с коллекционером объявился через два дня. Пожилая дама по имени госпожа Талли, вдова, желала вызвать дух покойного мужа, чтобы уточнить, куда он спрятал фамильные драгоценности. Мы пришли в её дом — уютный особнячок с кружевными салфетками и фарфоровыми статуэтками, — и я сразу поняла, что дело будет непростым.

Дух господина Талли явился охотно. Это был грузный мужчина с пышными усами и взглядом нашкодившего кота. Он парил над обеденным столом, поджав ноги, и смотрел на вдову с искренней любовью.

— Драгоценности? — переспросил он, когда я задала вопрос. — Ах, драгоценности... Видите ли, Марта, я должен признаться. Я их продал.

— Что?! — вдова прижала руки к груди.

— Ещё пять лет назад. Мне нужны были деньги на... хм... одно увлечение.

Тристан, стоявший в тени у окна, едва заметно поморщился. Я поняла: дух врал. Не полностью, но что-то недоговаривал.

— Господин Талли, — сказала я ровно, — может быть, вы расскажете жене о вашем увлечении?

— Это были скачки! — выпалил дух. — Я проиграл на скачках! Все деньги, все драгоценности! Прости меня, Марта!

Вдова ахнула и опустилась на стул. Я приготовилась к слезам, но вместо этого она повернулась ко мне с выражением глубочайшего возмущения.

— Вы! — сказала она, ткнув в меня пальцем. — Вы не могли помягче? Обязательно было вот так, при всех, вываливать правду?

— Но вы же сами хотели узнать...

— Я хотела узнать, где драгоценности, а не слушать про скачки! И вообще, вы разговариваете с мёртвыми таким тоном, будто они вам должны!

— Мне многие должны, — ответила я, не подумав. — Но ваш муж не из их числа.

Госпожа Талли выставила нас за дверь. Плату она, впрочем, отдала — швырнула монеты в мою ладонь и захлопнула дверь.

— Я не понял, — сказал Тристан на улице. — Она злится на тебя за то, что ты узнала правду?

— Она злится на меня за то, что я не смягчила удар. Люди хотят, чтобы некромант был деликатным. Чтобы он говорил шёпотом, делал скорбное лицо и притворялся, что ему есть дело до их семейных драм.