Книга Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи, страница 25 – Олли Эш

— Твой голос — единственное, что возвращает меня обратно.

Я не нашла слов для сарказма. Не потому, что их не было, — они всегда были, где-то на задворках сознания, готовые выскочить в любой момент. Просто сейчас они были не нужны.

Вместо этого я сделала то, чего никогда раньше не делала. Я положила голову ему на плечо. Каменное, всё ещё чуть холодное, но живое.

— Спасибо, что вернулся, — сказала я.

Он не ответил. Только крыло — одно, сложенное, — чуть шевельнулось и осторожно, словно боясь спугнуть, прикрыло меня, как плащом.

Мы сидели так долго, глядя в темноту пустого зала, и где-то под потолком старые ангелы на лепнине улыбались, глядя на нас. А может быть, мне просто показалось. Но я предпочла верить, что они видели этот прекрасный момент. И одобряли.

Глава 9. Вечер на крыше

После театра прошло три дня. Три заказа, две благодарности и одна жалоба — какой-то наследник остался недоволен, что дух его дядюшки назвал его «бесполезным транжирой» в присутствии всей семьи. Я пыталась объяснить, что мы не контролируем слова призраков, но клиент был неумолим. Тристан слушал эту перепалку с каменным лицом, но я уже научилась различать оттенки его невозмутимости — он едва сдерживал смех.

Смех. Горгулья, который умел смеяться. Кто бы мог подумать.

К исходу третьего дня я чувствовала себя выжатой, как лимон после чаепития. Мы поужинали молча. Тристан приготовил макароны. И нужно заметить, на этот раз почти идеальные, только чуть пересоленные. Я съела свою порцию, глядя в одну точку. Он не приставал с расспросами. Знал, что когда я захочу говорить, начну сама. А если молчу, то лучше не трогать.

Ночью я проснулась от подозрительной тишины.

Это была та самая тишина, которая накрывает в три часа ночи, полная невысказанных мыслей. Я полежала немного, глядя в потолок, потом села. Сна не было ни в одном глазу. Тристан сидел на полу у окна — он редко спал в человеческом смысле, чаще просто погружался в какое-то каменное оцепенение, из которого выходил мгновенно, если я звала.

Сейчас он не спал. Смотрел в окно, на звёзды.

— Не спится? — спросила я хрипло.

— Ага.

Я накинула плед на плечи и подошла к окну. За грязноватым стеклом, в разрыве между крышами, мерцали холодные звёзды. Город внизу спал, и только ветер гулял по пустым улицам, завывая в проводах.

— Знаешь, — сказала я, сама не зная зачем, — я раньше часто сидела на крыше. В колледже. Когда было совсем тошно, забиралась на пожарную лестницу и смотрела на небо. Это помогало.

— Помогало с чем?

— Чувствовать себя менее... одинокой? Звёздам всё равно, кто ты и что ты делаешь. Они просто есть. И это странным образом успокаивает.

Он помолчал. Потом сказал:

— Хочешь, поднимемся на крышу?

— На крышу? Прямо сейчас? На пятый этаж без лифта?

— Я отнесу тебя.

Я хотела возразить, но он уже поднялся — плавно, без обычной неуклюжести, — и протянул мне руку. Я вздохнула, натянула ботинки прямо на босую ногу и взялась за его ладонь.

Через минуту мы уже стояли на крыше.

Он поднял меня играючи — просто обхватил за талию, расправил крылья (они бесшумно развернулись за его спиной, огромные и прекрасные) и взмыл вверх, к люку, ведущему на кровлю. Я даже испугаться не успела — только ахнула, когда ветер ударил в лицо, и вцепилась в его плечи.